Тысячеликий Какаши

Я брел в ней, как ежик в тумане, пока не почувствовал, что проваливаюсь в землю, как в вязкую жижу.

— Болото? — обратился к ледяной воде, обхватившей ногу, будто она могла ответить.

Начав отступать, я увяз еще сильнее, запаниковал и провалился по пояс. Тут-то мне и поплохело: среди высокой серовато-белой травы и красных маков вповалку лежали расчлененные трупы, сочащиеся кровью, будто бы их порубили на куски пару часов назад и умело замаскировали.

Этот бесконечный дурной сон так часто пугал, что у меня не осталось сил бояться.

Вспомнив, что читал на ОБЖ о трясине, я подтянул к себе чью-то ногу и перенес свой вес на нее, стараясь чтобы колено смотрело вверх. Так я смог вскарабкаться на скользкую кочку из человеческих тел.

В прострации я сидел на чьей-то спине и складывал фиги на мертвой руке. Пальцы в этом обрубке, словно проволока, принимали нужное положение и даже не думали коченеть.

— Ты кто? — услышал я далеко за спиной, мальчишеский незнакомый голос.

— Болотник, — зачем-то соврал я.

— Что ты делаешь здесь, Болотник?

— А черт его знает, живу я тут, — меланхолично бросил я, не отрываясь от своего занятия.

Собеседник часто зашлепал, будто бежал по лужам, и вскоре вырос предо мной.

В отличие от меня у этого парня в крови были лишь руки и ноги, будто он падал в неглубоких местах. Я же выглядел гораздо колоритнее, судя по слипшимся красным сосулькам перед носом.

Подняв взгляд выше, увидел седоволосого подростка с разными глазами.

— И что надо? — меланхолично протянул я, ткнув паренька в грудь обрубком.

— Не знаю, — пожал он плечами.

— И я не знаю! — с истеричным отчаянием вскричал я. — Давай не знать вместе!

От разговора снова вернулись эмоции. Отбросив руку с факом, я схватился за голову: — Что я несу?!

— Может быть, мы сходим с ума? — присел рядом этот странный подросток. Вблизи в его глазу я заметил три точки, которые крутились около зрачка по красной радужке.

— У тебя очень странный глаз, — пространно заметил я.

— У тебя тоже. Наверное, ты — это я.

— А я — это ты? Не, — отмахнулся, — мы не одинаковые.

— Но-но, ты — это я!

Дебильный диалог начинал раздражать, а парнишка все не унимался, не хотел принимать тот факт, что его глюк не хочет иметь с ним ничего общего. Да-да, именно глюк. Он мне сам об этом сказал.

— Ладно! — не выдержал я.