Горшенёв

Да какой же это к чёрту сон?! Очередная грёбанная, мать её реинкарнация! Так и кто я сегодня? Мальчик, девочка, мужик или баба, а может быть осёл или старая ведьма. Пади угадай, в чьё бренное тело забросило мою грешную душу.

- Эт, ёпт, ты чего?!

Только и сумел выдавить я, видя перед глазами радужные пятна. До чего же мерзлотный у меня голосок, не дать не взять пропитая и прокуренная насквозь шлюха!

Зрение как обычно запаздывало. А вот слух и осязание приходили всегда первыми, следом и обоняние. Запах сена и конского навоза мигом проник в нос, я почувствовал влагу, пропитавшую прилипшую, неудобную одежду и понял, что лежу на земле.

Саднила левая скула и правый бок.

- Не кипишуй, дядя! – выставив пред собой руку, искренне попросил я. Зрение вернулось, я увидел свою узкую женскую ладошку со сломанными ногтями, перепачканную чем-то коричнево-чёрным и сразу же ощутил пульсирующую боль на кончиках пальцев. – Ты это самое, ёмаё, чего злой такой?!

- Ты ещё спрашиваешь, сука! – здоровенный, бородатый мужик в засаленной рубахе и просторных штанах заправленных в грязные сапоги, сжал пудовые кулаки.

– Спрашиваешь, падлюка, почему я такой злой, да ещё и дядей называешь! Ну всё, Настька, дотаскалась шваль подзаборная, кончать тебя буду!

Агрессор двинулся на меня. Перекошенная от злости рожа, красные налитые кровью глаза и вспенившаяся слюна на бороде, говорили о его безумном негодовании и о серьёзном намеренье стереть меня в порошок. Да что же я сделал такого? Вернее эта Настя, удостоившаяся за полминуты не малого количества эпитетов в свою честь.

- Пообещать тебе даже готов, - он яростно хлопнул кулаком по раскрытой ладони, заговорил издевательским тоном. – Сдохнешь ты в мучениях. А после эти хмыри, что пользовали тебя у меня за спиной, пока прикидывались моими друзьями и пили моё пиво, сожрут тебя за ужином и не подавятся. Тебе же моё жаркое всегда нравилось, правда, милая?

Я вскочил с земляного пола и только тогда понял, что босиком. Сделал пару шагов назад, чувствуя как холодная грязь и дерьмо проскальзывают сквозь пальцы.

Мысли устроившие броуновское движение в моей голове не желали организовываться и выстраиваться в логические цепочки. Что я могу противопоставить этому громиле, находясь в этом теле?

- Чё те надо? Чё надо? Чё ты хочешь от меня! – не выдержав заорал я, вновь поражаясь собственному голосу.

Я знал нужно тянуть время, задавать вопросы, пытаться разговорить этого мужлана, мне же будет легче добиться нужного результата.