Не власти ради, Империи для. Оперативная комбинация

Следующие полчаса диалога Ярослав Иванович провёл на автомате, пустой разговор из отвлечённых тем, на которые пыталась уйти девушка, уверения в искренности, и ничего полезного, кроме одного — страх. Матёрый уголовник или заговорщик из высшей аристократии умел играть словами и эмоциями, но юная девушка начинала сдаваться, каждое повторение вопроса, каждое уточнение вызывали новый прилив страха. Старший советник попросил назвать книгу, в которой описаны эти создания, но и здесь она не смогла вспомнить названия или автора.

Сыщик начал уставать от игры в слова.

— Мира, я понял всё давно, и по началу хотел просто отдать всё, что я выяснил директору, чтобы он решал, как ему быть, но мне стало тебя жаль. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, просто расскажи всё так, как оно было, — он устало выдохнул и взмахом руки налил из графина немного воды в стакан. — Ты же не сама туда пошла, не из тех ты людей, и не тебе на самом деле нужно то, что таится за теми коридорами. Расскажи уже всё, как оно есть, и я даю тебе слово, что это останется между нами.

Человеческие слёзы — это прекрасно, когда они искренние. Страшно — когда их нет. Но слёзы Миры Лаурс были живыми, она плакала и рассказывала, как Адель Палмер с друзьями вынудили тихую девочку-отличницу пойти в коридоры с ожившими тварями. Что на том конце, девушка толком не знает, но там должны были быть книги или артефакты очень тёмного содержания, и Мира должна была это вынести, чтобы над ней перестали издеваться.

Ярослав Иванович выслушал рассказ, погладил девочку по спине, а потом положил перед ней листок и поставил чернила.

Она подняла на его недоумённый взгляд покрасневших глаз и шмыгнула носом.

— Пиши, — мягко сказал офицер, присаживаясь рядом. Ярослав Иванович взял её за руки, подбадривая. — Пиши всё, и я клянусь, что всё останется между нами.

Глава 13

Жизнь на факультете в течение пары дней стремительно превратилась в ад для учащихся факультета Абрасакс. Подъём раньше положенного, бег, отжимания на сырой земле, тридцать минут на утренний туалет, приёмы пищи строем по времени… Ну как ад, типичная жизнь на казарменном положении, смеялся про себя Ярослав Иванович.

Рацион тоже изменился, вместо изысков местной кулинарии — каша с тушёнкой, суп с тушёнкой, котлетка с картошкой, а на ужин неизменно рыба. Целый месяц в таком режиме заставил учащихся сделать вывод, что над ними целенаправленно издевались, а директору на все жалобы наплевать с высокой колокольни.