Итан Хазгу. Пламя войны

— Каст сделали совсем недалеко отсюда, — озвучил я свои выводы. — Едва заметный след рассеивается и совсем скоро исчезнет.

— Выходит, его атаковали и сбросили вниз, в двух шагах от нас? — поднял бровь Монг. — А мы ничего не заметили?

В его руках сформировался боевой молот.

— Другие следы есть? — Юм сидел на корточках и создавал какое-то крохотное, но очень сложное для понимания плетение.

— Я пока ничего не вижу, — Монг осторожно обходил толстое бревно, внимательно осматривая все вокруг.

— Ищи! — скомандовал чата-кан, подкидывая вверх свое творение.

Плетение мигнуло и пропало, рассыпаясь на невесомые искорки.

А еще через минуту Юм что-то глухо пробормотал и с недовольной гримасой поднялся в полный рост

— Я потерял шпиона, — пожаловался он и махнул рукой куда-то правее. — Вон в том направлении.

— Далеко?

— Шагов двести.

— Идем туда, — скомандовал я, готовя касты и обновляя доспехи.

Но на указанном Юмом месте тоже ничего особенного не нашлось. Просто след от шпиона здесь заканчивался. Что за чертовщина?

Хотя, пока мы ломились сквозь заросли, и беременная черепаха успела бы убраться с нашего пути.

Так не пойдет!

Обернувшись в варха впервые после Становления, я обнаружил, что изменилось мое восприятие окружающего. И это даже не зрение, обоняние и слух, а как будто добавился фильтр, позволяющий видеть и знать больше чем раньше. Понимать, осознавать, чувствовать. Приятное состояние, эдакое хозяйское, собственническое. Мой это лес вокруг, я тут главный.

И сейчас я разберусь, ктотут с нами играет!

Негромко рыкнув, варх скрылся в зарослях, оставив Юма и Монга в ожидании.

— Не нравится мне здесь, — поделился с товарищем Монг. — Как в тюрьме. Слишком непривычно, когда деревья закрывают обзор и лишают свободы. То ли дело на наших равнинах. Да даже в пещерах вокруг Ямы не так уныло.

Его чуть дымящаяся кожа бугрилась мускулами, а энергия требовала выхода. Здоровяк топтался на месте, перебрасывая молот с руки на руку

— Знаешь, что еще хуже? — глухо проговорил Юм, глядя перед собой и бездумно накручивая на палец новое плетение.

— Ммм? — с любопытством протянул шади, на несколько шагов углубившись в заросли.

— Когда серое ничто сковывает тебя сотни лет, не давая двинуться или даже пошевелиться, но ты чувствуешь свое тело, каждую его часть, следишь за мыслями. — Юм говорил негромко, скорее даже бубнил себе под нос, не прекращая возиться с плетением. — Ты забываешь свою суть, потом находишь, снова теряешь, вспоминаешь, меняешься.