Скучный князь.

Широкие полосы лазурита с выплавленными тонкими медными узорами проходили от пола до потолка. Внутренние медные рамы составляли витражный узор, напоминающий сложный цветок с множеством завитушек.

Вот только все стёкла были не цветными, а прозрачными, слегка желтоватыми. Я бы даже сказал золотистыми. По внутренним стенам полосы лазурита тоже проходили, с теми же узорами.

Смотрелось все очень необычно и немного по восточному. Поэтому и мебель в неё закупили из восточного халифата. Низкие мягкие диванчики, с кучей маленьких вышитых подушечек, узорчатые синие ковры, резные шкафы и комодик.

Низкий столик со столешницей из лазурита, сидеть за которым нужно на подушках.

В детстве я наслаждался уютным чаепитием с родными, за которым этикет можно было не соблюдать. И казалось, что все здесь специально оформлено под меня маленького.

Сейчас, когда я вырос, столик кажется мне слишком маленьким. Но я рад, что тут нет никаких изменений, как в спальне. Но главное, комната является одним большим артефактом. Здесь можно укрыться от внешних врагов, а можно закрыть как в клетке даже архимага.

Не знаю почему матушка захотела поговорить именно тут. Но надеюсь она не решила запереть буйного сына в момент его просветления.

Когда мы пришли в гостиную, и сели за накрытый стол, мама ещё минут пять молчала. Потом сотворила защитный купол и, вздохнув, начала разговор.

— Это хорошо, что ты решил первым поговорить. И то, что ты попросил помощи. Значит понимаешь своё сложное положение в семье, в данный момент. Мы все до последнего надеялись, что ты образумишься.

Она строго посмотрела на меня, и опять вздохнула. Я же сижу и жду, когда она позволит мне объясниться. Настроение было замечательным, не смотря на предстоящий тяжёлый разговор. Она же, видя, что я просто сижу, приказала.

— Поешь уже, остынет. А мне ещё много сказать надо, год копила.

И под её суровым взором, я взял приборы. Умеет она всего одним взглядом дать почувствовать себя ребёнком.

— Дед сердит на тебя, очень сердит. Грозился лишить тебя титула наследника.

И ладно бы мне всё высказал, на общем родовом собрании. Мы с отцом понимаем, что он нам намёк даёт. Осадить требует. Но Бронзовые-Оболенские засуетились, увидели возможность. Глава и сам понял проблему, но ты же знаешь его упрямство. Раз сказал, то забирать слово не станет. Даже если и жалеет о сказанном. Раскол в семье допускать нельзя. Да и брата знаешь, там мать им вертеть будет, а после и жена будущая. А они из Щелкаловых, сильный род, хитрый.