Последний Шаман

Вот уже читаю сам. Сперва по слогам, а вскоре уже складно и быстро, рассказывая родителям ту или иную запомненную историю. К семи годам уже придумываю свои сюжеты, а мама с папой смотрят на меня и улыбаются. Я улыбаюсь им в ответ.

Постепенно фантастическая литература сменяется научной. В многочисленных переездах я умудряюсь читать везде и всюду, в машине, в поезде, в самолёте, даже в огромной научной лаборатории, в которой мой отец проводит исследования.

Поток информации проходит сквозь меня и вот я будучи подростком уже решаю математические уравнения, при этом неизменно возвращаясь к историческому и этническому фольклору.

Меня занимает социология и психология и я изучаю серьёзные труды, неизменно получая отцовское одобрение. Я сосредоточен и почти не замечаю, как в окружающем мире проходят суровые перемены.

Вновь поездки, воют сирены, бегают люди. В машине ругается отец и плачет мать, пока вокруг солдаты в форме короткими очередями отгоняют каких-то боевиков, засевших впереди. В этот момент я не с ними.

В этот момент мне пятнадцать лет и я целиком и полностью в книге.

- Эй, красавчик, может отвлечёшься на время и выпьешь со мной кофе? - Звучит мягкий голос и я поворачиваюсь, поправляя очки.

Она красива. Её нежная улыбка и светлые волосы сияют под солнечным светом. Она протягивает мне кружку с горячим напитком и я, уже будучи взрослее и крепче смущаюсь и не знаю, что сказать.

- Это у тебя расчёты по теории многомерности Эйзеншольца? - выручает она меня, наклонившись ближе и я нервно киваю.

- Как интересно. Расскажешь мне об этом?

И дальше восхитительный вечер, когда мы с ней вместе на кровати в окружении книг, рассказываем друг другу про возможность дотянуться до новых пластов вселенной. И чем длиннее наши с ней разговоры, тем ближе мы друг к другу. Жизнь меняется и упоительные в своей полноте моменты происходят в ней. Их хочется продлевать до бесконечности, да только вот...

...видимо запас вложенных очков свободного опыта подходит к концу.

Неодолимая сила тянет назад, но волевым усилием я задерживаю себя в воспоминании.

Ведь нельзя, совершенно нельзя прерывать в столь близком и чувственном моменте, когда прекрасная девушка делает не абы что, а показывает свою библиотеку!

Монументальное собрание занимает в её комнате всю стену от пола до потолка и, фиксируя в памяти их названия, я понимаю, что долго удерживаться не смогу. Когда давление становится невыносимым, я сдаюсь и меня выкидывает за пределы створок ворот.