Последний Шаман

Наравне с ними гудели и мысли, вот только дать им волю, чтобы хоть как-то успокоить, не получалось.

Сомнения разные роем клубились и друг об друга сталкивались. Думал разом обо всём. И о Семье Грековых, которая наверняка розыск устроила, и о нечисти лесной, что чуть жизни не лишила, и о местных, которые мутантом окрестили, а сами же за спинами своими всяких сущей таскали и не знали о том.

Городок этот ещё. Сколько ходил по нему, сколько выглядывал, но только взрослые тётки, мужички доходяги, да молодцы двадцатилетние мне и попадалась.

На детей и намёка нет, так что, скорее всего, и тут все печатями на бесплодие увешаны.

От мысли этой стало тошно, потому на берег вышел и прямо в кустах на солнышке близ шмоток своих и разлёгся. Как всегда дурят честной народ, доят до последнего, а сам народ и не знает. Вопрос конечно актуальный встаёт о том - кто же их доит? - но так ответа на него поди сыщи. Ведь те же мажоры под тем же гнётом находятся, пускай и меньшим.

И глядя в небо безбрежное, в котором облака причудливые формы принимали, мысль я верную за хвост ущипнул.

Ведь если по цепочке власти вверх идти, то будешь находить всех тех, кто выше предыдущих. А выше власти наземной, только власть поднебесная. И в подтверждении мыслей моих где-то далекооо-далеко в вышине на фоне облаков заблестело что-то крошечное.

На деле же, наверняка огромное, ведь то была вершина социальной лестницы — Парящий Город.

Как прабабушка моя говорила между поднятием в небо машин и городов, времени немного пробежать успело.

Где-то в двух тысяча трёхсотом году первый город в небеса взмыл и с тех пор количество их только растёт и растёт. И мечтой каждого пацана и девчонки было побывать в этом чуде из чудес.

Как сейчас помню, каждый раз редкий дрейф какого-либо города над деревней вызывал бурю восторга. Ох и бежали мы за таким по полям, пока от усталости не падали, провожая блистающую громаду восторженными взглядами.

И вроде как, в них как раз самая, что ни на есть, элита и жила.

Информацией о них я не слишком интересовался, а в короткой памяти Сергей Кравец были лишь отрывки о неких платформах над океаном, но сам он ни разу на них не был. По крайней мере в молодости. Поэтому первым делом себе наметил в регрессию сходить и побольше вызнать, но сперва конечно же належаться под солнцем всласть и в радость.

Летний ветер кожу ласкал, камышами шуршал и даже вороны докучать не стали, на ветке ивы усевшись и перья перебирая.