Кладбище программистов

Я многое мог бы вам простить. Сам по горло в крови. Но сеть ресторанов, построенная на месте музеев, верх безвкусия и коварства!

–Убийца-эстет, – хмыкнул миллиардер. – Может я по-прежнему сплю? Или вы – кокаиновый глюк?

–Я учитель, убивающий коррупционеров, – ухмыльнулся король. – Моё лицо последнее, что вы увидите.

–Любовь трепаться сыграла с тобой злую шутку, – поднялся Николай Васильевич. – Я успел нажать тревожную кнопку под телевизором. Такие здесь повсюду! Скоро сюда явится полиция. Тебя, придурок, кинут за решётку, в задницу тебе засунут дубинку и отымеют тебя, как я остальных граждан.

Вальтэриан не выдержал и засмеялся. Громко, заливисто, угрожающе.

–Почему чиновники и олигархи так помешаны на чужих задницах? – вопрошал он. – Праведных из себя строите. Другим запрещаете всё, а сами… Ладно. Я действительно заболтался.

Король схватил миллиардера и разбил ему голову. Кровь забрызгала персидский ковёр. Мозги Николая Васильевича вытекли и расползлись по полу, точно змеи. Девушки закрыли лицо руками и снова завопили, отбегая в сторону.

–Ваше желание обслуживать свиней, подобных Николаю, мне претит, – скривился Вальтэриан. – Но ваши жизни мне не нужны. Я и мои сторонники идём за ворами, вампирам и Эльвирой. Прочие не пострадают, если не станут мешать.

Одна из девушек заинтересованно посмотрела на короля и, поправив платье, сказала:

–Вы смогли убить роботов, знаете Пригодина и выступаете против Президента России, а значит, у вас есть власть. Я разделяю ваши взгляды.

–Нет, – понял намёк Вальтэриан. – Любовь за деньги меня не интересует.

–У вас есть возлюбленная, – догадалась эскортница. – Она разделяет вашу жажду убийств или…

–Она не кровожадна, – повернулся к выходу король.

Убийства всегда дарили ему ощущение всевластия и наслаждение, сродни экстазу. Но мысли о королеве, слишком доброй, чтобы упиваться болью врагов, мешали радоваться очередной победе. «Не вовремя я вспомнил Беатрису, – подумал Вальтэриан. – Сейчас надо сосредоточиться на чистке сторонников вампирши».

В коридоре король натолкнулся на статую девы с ликом невинным и прекрасным. Вальтэриан замер, сражённый её сходством с возлюбленной. Затем протянул руку, желая коснуться каменных волос. Пальцы очертили длинные локоны и переместились на мраморные губы. Холод просочился под кожу, заставив короля почувствовать себя такой же статуей, далёкой от мирских пороков.

Гул полицейской сирены вырвал Вальтэриана из воспоминаний.