Кладбище программистов

Но Сильфия Монбарти гнала странные мысли, предпочитая правде розовые очки.

В полночь она въехала во двор коттеджа на Рублёвке. Фары осветили белокаменные стены, высокие колонны и статуи львов. Министр припарковалась и прошла в широкий холл, расписанный лепниной. Фиолетовые торшеры осветили ковровую дорожку, ведущую к лестнице. С неё спускался Николай.

Его смуглое лицо было вечно угрюмым. В мутных глазах плескался гнев. Пузо проглядывало сквозь майку.

–Ты опять пьян, – скривилась Сильфия. Ей чудилось, будто запах пива пропитал мебель, стены и потолок.

–Где ты шлялась? – вопрошал Николай. – Баба должна сидеть дома! Ты сама так говорила на одном из политических форумов.

–Я не обычная женщина, – заявила министр. – Сталий Эдасмор даровал мне возможность просвещать народ.

–Почему именно тебе? – проревел миллиардер. – Ты спишь с ним?

–Нет, – оскорбилась Сильфия. – Я просто владею ораторским мастерством.

–Забиваешь людям головы, – конкретизировал Николай.

–Хватит раздражать меня! – не выдержала министр нравственности и просвещения. – Почему ты всегда нудишь?

–Ты на работе с утра до ночи, – замахал руками миллиардер. –Мы почти не видимся. Я хочу, чтобы ты родила мне детей и перестала носиться по странам, поучая других! Моих денег хватит, чтобы содержать нас обоих.

–Я стараюсь на благо цивилизации, – опешила Сильфия. – Как без меня люди поймут, что нужно уважать власть? Что выступление против Сталия равносильно выступлению против Творца миров?

–Ты слышишь себя? – сжал виски Николай. – Я не могу больше терпеть твои бредни! Я даже не помню, как мы познакомились. Это Сталий влез мне в голову и изменил воспоминания? Он свёл нас?

–Не говори ерунды, – отвернулась министр.

Сильфия пошла на кухню, желая сварить кофе. Мебель из синего мрамора вызвала улыбку на её губах. Министр любила роскошь, хотя заверяла других в пользе простоты.

–Я уволил повара, – стал в проходе Николай. – Теперь ты сама будешь готовить.

–С ума сошёл? – прошипела министр.