Кладбище программистов

Кордроф направился к выходу с чувством удовлетворённости после очередной тренировки. Тело ныло от синяков. Ноги казались каменными. Вздувшиеся вены и напряжённые мышцы отдавали болью в пояснице и чувствовались при каждом шаге.

У двери с изображением гиены на красном поле Кордроф смахнул с висков пот и сказал:

–Знаешь, я не белая ворона. Это слишком просто. Я красная ворона. Ведь таких ворон даже в природе нет. Я – исключение из правил. Ворона, нарушающая законы мироздания одним существованием.

–Главное на нарушь законы Северной Кореи, – хмыкнул тренер. – Ты способный парень. Будет обидно, если такой талант сгниёт за решёткой.

Фигурист захлопнул дверь. Ему до ужаса надоели правила. Он хотел заниматься творчеством. Но ему постоянно напоминали о важности преобразований Сталия, заставляли выступать под флагом с вышитой в центре гиеной и петь оду Верховному Президенту. В Северной Кореи за соблюдением законов следили сильнее, чем в других странах.

Он вернулся в общежитие, выделенное Олимпийским комитетом, и застал сцену, которая придала ему решимости уехать. Возле потрескавшихся обшарпанных стен стояла фигуристка, прижимая к груди ребёнка. Над ней возвышался полицейский, крича на весь коридор:

–Вы – позор Родины! Как вам хватило духу не надеть на соревнование футболку с изображением Сталия Эдасмора? Если вы против него, то вы против всех!

–Я забыла, – пролепетала кореянка.

–Вас следует лишить прав на ребёнка, – объявил полицейский. – Иначе вырастите диссидента. Лучше детдом, чем дурное влияние матери – предательницы страны!

Фигуристка заплакала.

–Отстаньте от женщины, – вступился за неё Кордроф. – Ваши слова лишены смысла. Вы себя слышите?

Полицейский побагровел от гнева и слился с формой. Бляшки в виде гиены загремели на его груди. Разжиревшее круглое лицо оскалилось, показав желтоватые зубы.

–Не тебе рот открывать! – накинулся на фигуриста страж порядка. – Ты нарушаешь побольше её. Запрещено гулять на улице после десяти вечера, запрещено посещать музеи вне коллектива, запрещено носить длинные волосы, запрещено улыбаться в день смерти первого помощника Сталия, запрещено…

–Тенденцию я уловил, – усмехнулся Кордроф.

–Этакий разумник, – скрипнул зубами полицейский. – Нарушать общественный порядок тебе нравится.