Руны на броне

Хлопотала Миланья - с потерянным, убитым видом, зато крестилась за всех.

Я, уплетая омлет с ветчиной и сыром, весело поглядывал на Надю и Клаву. Девочек тоже к Перунову камню не тянут, и вообще им плевать на всякие дуэли. То есть они бы нормально поели, но из солидарности с Катериной мрачно пили кофе даже без бутербродов.

Строго по графику воины-рыси проверили мою «Волгу», и мы с соблюдением всех правил проехались к назначенному месту. У обочины уже стояли разные автомобили вереницей, и ждали шофёры.

Я шёл с Авдеем и Мухаммедом по зимнему лесу, воспользовавшись протоптанной уже кем-то тропой, и думал, что для кого-то, может, и есть смысл приезжать к камню за полчаса до дела.

Вышли на обширную полянку, и я нахмурился. На камне ничего не лежало! Меня, что ли, дожидались? С осени?! Хотя тут, наверное, кто-то следит за чистотой? Тогда плохо следит - заодно могли и снег с поляны убрать.

Мы подошли к фигурам у камня. Я почтительно сказал ректору, кто стоял в генеральской своей форме и держал под правой подмышкой футляр знакомого вида:

- Здравствуй, Григорий Васильевич, - и вынул из внутреннего кармана кадетской шинели конверт.

- Здравствуй, Артём, - ответил высокий старик добрым голосом, принимая конверт левой рукой. Заглянул в него и воскликнул. – Что-то много!

- При таких делах нормально, - проворчал я, имея в виду заявление князя.

Ректор без комментариев положил конверт в левый карман шинели. Тем временем меня с весёлым интересом разглядывал господин с породистым, каким-то капризным лицом, высокого росту, в светло-сером пальто и шапке.

- Разреши представить твоего оппонента, боярина Василия Гавриловича Тимохина, - указал на породистого ректор и перевёл руку на обыкновенного. – А также его секунданта, Владимира Петровича.

- Доброе утро, Артём, - высоким голосом сказал Тимохин.

Я к нему чуть повернулся и вежливо ответил:

- Тоже рад видеть, Вася.

Ректор сделал торжественное лицо и проговорил:

- Василию Гавриловичу Тимохину предлагается признать за Артёмом Большовым право давать интервью, кому пожелается, и отозвать вызов.

- Нет! – не менее торжественно воскликнул породистый боярин. – Я желаю подтвердить, что мои слова о дружбе с князем не пустой звук!

- Тогда выбирайте пистолеты! – сказал Григорий Васильевич, открывая футляр.