Последний Шаман 2

Настолько странной и не подчиняющейся строгому ритму, она цепляла слух своей неидеальностью, но вместе с этим хотелось и дальше её слушать.

Направившись к нему, я вскоре осознал, что толком не могу идти. Ни холм, ни дерево не приближались, лишь песенка переливалась громче и становилась чётче. Я шёл и каждый шаг как будто происходил в воде, или в болоте вязком, когда трава и мох цепляют за ботинки, а грязь накапливается и тянет вниз.

И стоило взглянуть под ноги, как я увидел тысячи побегов, стремящихся оплести меня и спрятать под собой.

Борьба не помогала. Всё сильнее я увязал в них и с каждым вдохом грудь сдавливало всё сильнее и сильнее. И всё это под клятую мелодию, которая в несуразности своей звучала словно жизнь моя.

Когда дышать стало практически невозможно, я из последних сил вытянул шею к живительному воздуху и в этот момент кинутая с холма флейточка тюкнула меня прямиком в лоб.

И я проснулся.

Сперва не понял, кто я, где я, зачем тут нахожусь, а после узнал люстру в гостиной дома Елизаветы и вспомнил всё.

Из окон хмурый рассвет только-только простирал свои лучи и выходило, что как и предыдущим утром я пробудился раньше всех. Попробовал подняться, но с удивлением заметил, что сделать это не так-то просто.

Дабы выяснить, в чём дёло, голову приподнял и носом воткнулся в мягкое и шерстяное.

- Варюшка, едрить тебя в тудыть, - прошептал ей тихо, но та и до мявка не снизошла, продолжая мирно спать. - Ты что тяжёлая такая?

Вопрос остался без ответа. В попытке её снять, я прямо за ней обнаружил двух мирно спящих воронов.

- Да ёж вам в пёж... я вам что, лежанка? - бурчал в их адрес шёпотом, беря и кошку под бочка, и воронов, и осторожно к изголовью кресла их перекладывая.

Те не сопротивлялись и только сонно ворчали, тут же обратно в дрёму уходя, стоило им только на поверхности кресла очутиться. И по итогу выяснилось, что приют на мне нашли не только звери, но и кое-кто ещё. Свернувшись компактным клубком на моем животе мирно спала Лаура.

Одетая в серебристую пижаму, она длинные белые волосы по моей груди раскидала и тихонько посапывала, прижав кулачки к груди. И хоть веса в ней всего ничего, придавила дева меня таки хорошечно. Будить Лауру мне совесть не позволила и потому, немного передвинувшись, я разрешил себе аурой её полюбоваться.

И выглядела она славно, не то что вчера. В тонком видении, молочно белое свечение сияло равномерно и пульсировало в такт её дыханию, медленно и плавно.