Частный дознаватель

— Урод, теперь скидываться Гансу на золотые зубы! — щербатый драчун пнул меня в пах и, мало сукину сыну, огрел по затылку. — Запомни, гнилая маслина: Джесси Тикерс свернёт тебя в морской узел!

Я повис на руках врага, как мешок с картошкой. Обычно такая позиция свидетельствовала о полном смирении со своей участью и готовности сделаться инвалидом без селезёнки. Моряк, державший меня, тоже это знал, поэтому позволил себе немного расслабиться и держал меня не так крепко, как мог...

Перед очередным ударом мистера Тикерса я резко напряг ноги и оттолкнулся от земли, и хоть и руки мне вывернуло, как преступнику на дыбе, мне всё же удалось упасть вместе с наивным моряком за моей спиной на брусчатку.

— Собака! — Джесси скинул меня с тела своего друга и принялся ожесточённо мутузить. Иногда я отвечал ему жалкими тычками в бочину.

— И где такой выискался упёртый! — хохотнул дальний моряк, вжимавший дамочку в землю, но вдруг, заметив, что его друзья валяются без сознания, — один с разбитым затыком, а другой без зубов, — он как-то подувял и решил помочь Джесси расправиться со мной.

Поняв, что, в общем-то, надо скорее подниматься с земли, я согнул руку в локте и, когда Тикерс поднял свой кулачище для очередного удара, вмазал ему этим же локтем в колено. Моряк взвыл. Я боднул его в пах и скинул к товарищу с разбитой головой. Потом встал. Не удовлетворившись результатом, пнул Джесси по голове.

— Ублюдок! — последний из державшихся на ногах моряк едва не раскроил мне череп — в его руках блестела металлическая дубинка.

Я понимал, что не выдержу долгой потасовки: низ живота после удара в пах жутко болел, рёбра саднило, дыхание давно спёрло. Я даже не мог убежать, как это сделала предприимчивая девушка — заметив, что все её проблемы дружно лежат в рядок на земле, она дала дёру в ближайший проулок и, вероятно, навсегда забыла об одном горе-герое из летней ночи.

— Когда я раскрою тебе голову, то засуну эту дубинку прямо тебе в зад и так её проверчу, что у тебя заворот кишок случится, дворяшка грёбаный!

Я припал к стене и опустил руки. Негодяй посчитал это за смирение с приготовленной участью и бросился на меня, как раздражённая светом псина...