Частный дознаватель

— Стой, гомик! Придушу!

Красный Гарри накинулся на малыша и принялся обхаживать его зверскими ударами, но ни один из них, каким бы сильным ни был, так и не достиг цели: одноглазый увернулся ото всех и, как только ему надоело пригибаться, свернул сопернику челюсть ударом пятки с разворота. Гарри упал и больше не вставал.

Хозяин серого костюма спешно покинул место драки, оставив громил пожинать плоды собственного бессилия. Прошло с минут десять, прежде чем приёмные дети судьбы попытались встать и обдумать произошедшее.

— Гарри?..

— Ничего не говори. Молчи. Просто молчи.

***

Дом, милый дом... Хотел бы я так сказать, но это было бы сущей неправдой: я находился в комнате Лойда Де Салеса, странного парня со странными занятиями. В ней не было денег, в этой комнате, не было кровати и даже еды. Словом, ничего не было. Даже вода в ванной лилась с тонким намёком на ржавчину. Скажете, так никто не выражается?.. А я вот, с некоторых пор, выражаюсь.

Но моей гостье, на удивление, и это скудное убранство показалось вершиной домовых богатств: как только мы вошли в квартиру и девушка заметила ванну, она завизжала, как будто увидела золотую статую.

Затем нищенка ворвалась в уборную и не выходила оттуда целый час, должно быть, и вовсе не думая о том, что туалет в квартире один и кое-кто хочет пописать.

Впрочем, я её за это почти не винил: живи и я на улице, ванная комната была бы оккупирована мной не меньше чем на полдня. Дама же справилась относительно быстро: как уже упоминалось, не прошло и часа, как она вышла, обмотав голову полотенцем.

На ней была смешная пижама с котиками, взятая, по всей видимости, из мешка, с которым она ни на секунду не расставалась.

— Ну наконец-то! — я взял низкий старт и буквально влетел в унитаз.

Я не закрыл двери, даже не думал об этом, и гостья не преминула меня за это укорить:

— Если ты думаешь, что женщинам нравится вытаскивающий прибор мужлан, то ты глубоко заблуждаешься: это выглядит как минимум глупо, а как максимум — неловко.

— Я ни о чём не думаю, нищенка в шёлковой пижаме.

Мне просто хочется опорожниться, и я это делаю. И мне не стыдно. Человек отучивается стесняться, если его запирают голым в тюремной камере.

«Ох, и зря я это сказал...»

— И за что же тебя взяли? Побил очередных моряков? — с издёвкой спросила официантка, развалившись на грязном тонком матрасе. Для вида она накрыла его простынкой.

— Это была часть обучения. — раздался мой голос из ванной комнаты. — Мой преподаватель был тем ещё уродом. Считал, что дозна.