Царь Бурьян и "Философский камень".

Наоборот, когда я смотрел на Золушку, она больно тыкала меня в бок своим маленьким кулачком один раз, а когда я глазел на Миледи, мне в спину прилетал локоток, но уже дважды. Из чего я сделал вывод, что в магической академии нет курса по театральному искусству.

- Хватит, - не выдержал я, получив очередную плюху по спине. – Я царь или кто?

- Как будто мне больше всех надо в магической академии добавить гравировку на переговорные блюдца, - прошипела Анна-Мария.

- Хорошо, давай я тебя сейчас до академии отвезу, а сам вернусь и переговорю с директором этого погорелого театра.

- Нет уж, вместе с актёрами поговорим, - проворчала моя волшебная защитница.

А спектакль между тем, пока мы перешёптывались, внезапно закончился тем, что богатый «папик» и бедный красавец уезжают из гостеприимного дома на войну. Тут и сказочки конец, так как всем пришёл войнец. Я схватил Анну-Марию за руку и потянул за кулисы бродячего театра, предварительно заплатив за представление четыре серебряные силиквы, бросив монеты на поднос, с которым вышла к людям бедная Настя-Лиза.

- Молодцы! – Заголосил я, оказавшись среди взмокших и уставших актёров. – Разрешите представиться, царь, очень приятно царь. Царь Бурьян Глеб Егорыч из Радосграда.

Но мою похвалу актёрская братия встретила своеобразно.

- Серафима, это к тебе новый жених пожаловал, - угрюмо бросил актёр, который по пьесе был богатым «папиком».

Из-за занавески, где переодевались актрисы женского пола, выглянула красивая головка «Миледи», и кокетливо показав мне обнажённо плечико зачирикала:

- А у вас много денег царь Бурьян? А? Ха-ха-ха!

- Ещё минуту, и я её в жабу превращу, - зло прошипела мне на ухо Анна-Мария.

- А вы случайно не сын того самого Бурьяна, который в поисках философского камня продал всё своё царство? – Спросил меня пожилой актёр, бывший в пьесе дураком-мужем.

- Нет, я его отчим, - буркнул я. – Спокойно граждане актёры и актрисы! – Я поднял руку вверх, чтобы «горячая» Анна-Мария не натворила волшебных дел, и чтобы бродячая творческая интеллигенция набралась немного терпения и выслушала меня. – Искусство в опасности! Во-первых, в этом слове двойная «эс» вновь переместилась на обидное второе место.

- А во-вторых? – Бросил с вызовом «папик».

- А во-вторых, - съязвил я.