Царь Бурьян и "Философский камень".

Первое – это место преступление нужно внимательно осмотреть и зарисовать позу трупа. Желательно обнаружить документы, или ещё какую-нибудь безделушку, которые некоторые преступники теряли, совершая своё злодеяние. Второе – это опрос свидетелей в ближайшей округе, может кто-то что-то видел, может кто-то что-то слышал. А третье – это сгенерировать несколько версий преступления и отработаться каждую из них по отдельности.

- Всё картинками балуешься? – Спросил Бронислав Лестрюха, стремительно вбежав в лавку торговца старинными книгами.

- По науке работаю, шеф! – Заулыбался Хапкин, заканчивая делать эскиз на шлифованной дощечке стилосом, тонким свинцовым стержнем.

- По науке, по науке, - пренебрежительно пробубнил старший сыскной воевода. – Дело тут ясное. У этого Крючкогнома семья есть?

- Есть, - отрапортовал Стёпа. – Вон его портрет с семьёй на стене висит. Жена и трое мальчиков, один старший уже взрослый.

- Я к тому и веду, - загадочно зашептал Лестрюха. – Старший сын уже жениться, наверное, надумал.

А папаня его встал на дыбы, не бывать этому, денег на свадьбу не дам. А тот - не имеешь прав, а этот - про наследство забудь! Ну, тут, слово за слово, сынок вытащил нож и дал ему прямо в сердце. – Сыскной воевода сделал пару шагов и посмотрел на труп, убедившись, что нож действительно торчит из груди. – Как видишь, всё гениальное просто, ударил ножом в сердце, и нет проблем. Плёвое дело.

- Но я на всякий случай опрос свидетелей устрою, так чтобы совсем всё по науке было.

– Вытянулся в струнку младший сысковик.

- Устрой, устрой, - отмахнулся старший коллега. – Да и вызови ко мне на допрос в пыточную всю семейку. А вдруг, это не старший сын, а жена мужа укокошила? Тоже знаешь, жёны разные бывают, времена пошли такие - ничего святого у людей не осталось. Ты тут заканчивай и вызывай труповозку, не хватало нам, чтобы трупы прямо в магазине разлагались.

- Приказ понял! – Браво отчеканил Стёпа Хапкин. – Только вот тут надпись странная, посмотрите.

Сыскари склонились над трупом и почти хором прочитали странное слово, написанное кровью: «Анакса».

- Эээ, - протянул Лестрюха. – Анакса? Такое бывает. Это покойник в предсмертных судорогах муть всякую пальцем начеркал. Вызывай на допрос всю семейку и амба.

***

«Час от часу не легче», - думал я, стоя на берегу Мирного моря в ожидании лётных испытаний «Сидялёта». Во-первых, желающих полетать на изобретении Данилы-Чудилы в городе даже за деньги не нашлось.