Дед Егор

Мать сыра Земля, Триглав, Тригла, Траян, Трисмегист и Геката! Вам дар приношу и прошу в Навь ход открыть, дорогу отворить! Вот моя кровь, вот кровь врага моего. – С этими словами дед открыл туесок и вывалил перед идолом лешачье сердце, затем достал засапожный нож и полоснул по руке и окропил идола кровью.

Затем дал еще один туесок Серафием, заставил повторить слова, только вместо крови приказал приложить к подножию камня амулет. Сердца и кровь словно растворились в камне. Поляну заволок тяжёлый синеватый туман. Отойдя несколько шагов от статуи, дед с Фимой оказались на перекрестке трёх дорог, где стоял огромный, в человеческий рост, камень.

- Смотри, внученька – рубежный камень. Здесь начинаются и расходятся дороги в Навь, за Рубеж. Какую бы дорогу ты ни выбрала, она тебя никуда не выведет, коль не знаешь, куда идешь. А надо тебе к Алатырь-Камню. Потому и заговор такой нужон: «На море-океане, на острове Буяне, стоит бел-горюч Камень Алатырь. Сидит птица Гагана на камне том, да вокруг змея Аграфена трижды три раза вокруг камня обернулась.

Сторожат тот камень, да никого дальше не пускают. Мать сыра Земля, Триглав, Тригла, Траян, Трисмегист и Геката! Направьте меня к тому камню, да путь дайте!» И три раза поклонись на разные стороны, да амулет в руке держи.

Фима посмотрела на деда Егора и крепко схватила его за руку. Тот снисходительно улыбнулся, но руки не убрал. Фима своим детским голоском повторила заговор с первого раза, крепко сжала амулет в руке и поклонилась на три стороны света.

Так они и пошли вместе по дороге.

* * *

Серафима шла, крепко удерживая широкую, мозолистую руку деда Егора. Как он и сказал – в сторону, где было светлее всего. Она не удивлялась, что дорога вела туда, куда было надо – просто принимала всё, что «деда» скажет на веру. Вскоре, в тумане стали проступать очертания камня. Чем дольше Фима шла, тем больше становился камень. Наконец, туман рассеялся, и она увидела огромный, выше любого дома, который видела в городах, каменище. У подножия лежала громадных размеров змея – такая легко проглотит Горыныча со всеми его головами – видать, Аграфена.

Веки змеи были закрыты, но язык мелькал туда-сюда – видно было, что громадина живая. Вершина камня терялась в низких облаках, но было слышно, как наверху, время от времени, клекочет птица. Фима не сомневалась, что размерами она будет не меньше змеи.

Фима внезапно поняла, что её рука хватает один лишь воздух и испуганно огляделась вокруг. Но деда Егора и след простыл.