Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Ибо одной только уборкой дело не ограничивалось и поймай её кто-то за чтением вместо уборки, плетей было не избежать.

Этот величайший секрет служанки позабавил меня, как и уровень оказанного мне доверия. Я разрешил ей читать столько, сколько ей вздумается и решил перевести её в круг наложниц. Жёны мне были не нужны, а вот наложницы... женщины, которых касаюсь лишь я, не замученные тяжёлым трудом и красивые... почему бы и нет?

Но она... попросила меня так не делать.

Сиами считала наложниц одинокими. Отдельной кастой, с которой бояться общаться другие служанки и служащие поместья, а она не хотела становиться одинокой, и я её понимал.

Порой одиночество, хуже мучительной смерти. В конце концов она была счастлива и по сравнению с деревней считала свою судьбу предметом для завести многих людей, продолжающих трудиться на покрытых водой полях риса.

В какой-то момент мы стали не только спать вместе, но и обсуждать свитки. Она определённо мне нравилась, не избалованная и закалённая жизнью, всегда серьёзная, почтительная, но при этом умная.

Конечно, я не терял голову, прекрасно понимая, что там, где боги дали мужчинам силу и мудрость, женщин они одарили хитростью и коварством. Жаль, что этого не понимал мой внук, в насмешку над которым враги назвали меня его именем.

Са’Ши, несчастный глупец, загубленный женщиной.

Всё же Гор так и не простил Ену за измену, пусть та и была санкционирована императором. И с мужской точки зрения его можно было понять, всемогущий владыка вынужден подчиниться и толкнуть свою женщину в постель другого.

От такого кто угодно впадёт в невероятную ярость.

Великие стены Орра показались на семнадцатый день. Стояла ясная и ветренная погода, белые башни императорского дворца было видно издалека, как и серые стены внешних укреплений. На подъезде к городу были высажены посадки плодовых деревьев, а над головами то и дело жужжали пчёлы. Люди, спешащие к городу по южному тракту, попадались всё чаще. Впрочем, завидев наши знамена они сворачивали к обочине и пропускали караван без всяких вопросов.

За внешней стеной полегало знаменитое золотое кольцо. Идеально ровная, геометрически правильная полоса чистого песка, окружающая город. Шириной в пять сотен метров, это кольцо было границей, на которую нельзя было ступать ни пешим, ни конным, нельзя строить жилья и сажать деревьев. Двигаться внутри этой полосы можно было лишь по пересекающим её дорогам. Но это не значит, что у столицы не было пригорода.