Вар'Кай I: Cтарейший из рода

Кайф от первых тренировок в молодом теле уже приелся, а кошмары горящего дома снились мне всё чаще.

Кровь сатиров их смыла, и я чувствовал, как терзающий душу холод от меня отпускает.

Всё изменилось, когда я подошёл к жертве сатиров. То, что я принял за загнанную и убитую дичь оказалось лекуром, ездовым родственником оленей, разводимых одним из младших домов. На земле лежали седельные сумки, залитые кровью и покрытые различными женскими безделушками-амулетами.

Сатиры загнали не оленя, а человека.

Я был не бог весть каким следопытом и нарвался на них по большей части случайно. Уходил в чащу, стремясь пройти такое расстояние, чтобы точно не вернуться к утру. Идея была сумасбродной, но мне нужно было выместить на ком-то или чём-то, накопленную за месяцы пребывания в особняке, ярость.

Теперь, когда холод перестал рваться наружу, я не мог уйти. В траве остались следы волочения.

Я бросился в погоню, не позволяя себе сомневаться. Тот, кто сидел на убитом лекуре мог быть ещё жив и точно не принадлежал к семье Саминай.

Потому что я, как бывший глава довольно крупного рода, прекрасно знал геральдику и отличительные черты десятка семей.

И род Акунари, объезжающий этих самых лекуров, не имел ничего общего с покорителями огня.

Попросив свой дар о помощи, я взбежал по поваленному стволу дерева и взвился в новом прыжке. С ветки на ветку бросал меня стиль обезьяны, а хладный ветер подхватывал и толкал, корректируя каждый прыжок.

Те, кто уходил по земле, не имели шансов исчезнуть.

Золотое сияние горящего леса демаскировало меня. Его свет был слабым и рассеянным, внизу, у корней, царил полумрак. Но здесь, среди ветвей, я был чёрной блохой, скачущей с ветки на ветку.

Впрочем, людоеды и язычники, живущие в чащах дикого леса, не поднимали головы. Он стремились утащить свою ношу в стойбище до восхода.

Всё изменилось, когда я услышал среди деревьев девичий крик. Размеренным прыжкам настал конец, чёрным коршуном я скатился в траву и стелясь по земле рванулся на звук.

В моей левой руке блеснул танто, совсем короткий клинок, почти нож, резал глотки с той же лёгкостью, что вакидзаси. Его старший брат, остался на поясе, стеречь побелевшие от напряжения пальцы, сжимающие оплетённую кожей рукоять, свистящего при ударах меча.

Сатиров было восемь. Причём догони я отряд несколькими минутами раньше и всё бы обошлось куда меньшими проблемами.