Повторить перерождение!

— Дважды! Дважды я ответил на его мольбу! — пальцами потирал виски, — Пень пнем! И все вы дети мои таковы! До сей поры изверюсь, что вас породил я!

Дверь распахнулась и вошла душа того погибшего в кораблекрушении. Как предыдущие, так и следующие, с любопытством он оглядывал помещение в котором оказался, и когда его глаза пали на старика с юношей:

— Где это я?

— Поздравляю тебя, пень березовый, ты помер! — раздраженно сообщил старик, — А я, позволь представиться, Бог! Господь! Всеотец или смотря, что тебе любо!

Душа взглянула на него глазами полные слез и грусти.

— Почему ты не помог мне, ведь я взывал к тебе! Молился!

— Пень ты дубовый! Я тебе посылал яхту и рыбацкую лодку! Они помощь тебе предлагали, а ты отказался! Теперь только суд, сын мой!

Я посмеялся скрытно, так как старик выглядел смешно, когда злился. Старик достал очередной лист из-за пазухи и стал изучать.

— Твои хорошие деяния перевешивают грехи, так что ты отправляешься в рай, — и старик указал на белую дверь.

Старик скомкал лист и отбросил в сторону, — Отдых, или как там у вас это называется? Перерыв? — Богдан кивнул, — Любишь консервы?

Старик и юноша сидели на удобной деревянной скамье, да поедали консервы.

— А разве Бог не может позволить себе что-то более богатое? — спросил юноша.

— Вроде черной икры? — уточнил старик.

— Типа того, — ответил я и старик щелкнул пальцем. На скамье рядом с Богданом появилась банка черной икры.

— Кстати, — вспомнил я вдруг, — А почему я здесь-то?

Глаза старика округлились, — ТОЧНО! А я все сидел и вспоминал, по какой причине ты здесь! — старик отложил банку тушёнки в сторону, — Ты меня разозлил своим пьяными поведением! Стыд, да позор!

В смысле? Когда это я успел разозлить Бога? Бывало, я часто шутил про него и даже не стеснялся, но неужели и здесь за шутки могут наказать?

— Нет, сын мой, — вновь он прочел мои мысли, — Вот то, что ты устами своими острословил в сторону моей персоны обременяло меня в последнюю очередь, знала бы твоя голова, сколько таких среди вас и даже хуже.

Он поднялся со скамьи и расхаживал взад-вперед точно поэт, пытающийся придумать хорошую рифму.

— В сумерки когда ты наполнил свое бренное тело ядом на пире в честь своего поступления в...