Повторить перерождение!

Таким образом, группа медленно двинулась по каменным лесам, что представляли собой весьма монотонную картину: бесконечные стволы серых деревьев, что на вид казались поистине каменными, а на деле даже мягче обычного дерева.

От них исходило необычное тепло, а стволы при малейших дуновениях ветра скрипели, подобно несмазанным створкам дверей.

— Какой отвратный звук... — еле слышно пробормотал я, в кои-то веки, сумев сыскать момент для общения.

В подобном месте скрип полностью скрывал мой голос, а также изрядное расстояние меж Харлисом и Вальхом давали необычайный шанс всё же поговорить.

— Есть даже отдельная сказка о этих лесах, — также тихо пробубнил Вальх, с осторожностью поглядывая на Харлиса, что шёл в метрах шести впереди. — Кто песню споёт, тот медленно сгниёт, в лесу чужом, где для глаз есть единственный лаз; в темном котле гореть, уж лучше, чем в каменном лесу жизнь свою пропеть.

Весьма... Своеобразно. Сказка о том, насколько опасно петь в лесу.

— Что она вообще значит? — всё же не удержался я от вопроса.

— Насколько я помню, это сказка, придуманная Анароксом, что смог штурмом взять четвёртый этаж, — ответил Вальх, внимательно озираясь.

Лес начал становиться ещё гуще, а горы, объятые огнём, медленно скрылись за листвой, что неумолимо отрезала нашу группу от внешнего мира. Иной раз мне даже казалось, что само пространство искривляется, выпуская свет из самых разных мест.

Например, один раз, когда мы проходили рядом с маленьким ручейком, прямо испод гальки шла струя света, что прорезала тьму леса.

Более никаких странностей я не заметил, хотя была всё та же проблема — ни единого живого существа, даже насекомых. Только тишина, да шелест листвы. Честно говоря я даже начал привыкать к этому, хотя паранойя всё же била тревогу во все щели.

Но в целом ничего не произошло. Мы шли около дня, если мои внутренние часы не ошибаются, и в кои-то веки дошли до привала. Вся группа выглядела измотанной, даже вечно непроницаемый Харлис изредка да вздохнет от усталости, что уж говорить о Хис и Вальхе.

Последний вообще чуть-ли не засыпал на ходу: всё таки раны ещё не зажили, а долгий путь измотал и без того измученный организм.

— Я посторожу, — вызвался Харлис, кинув на землю сумку.

От подобного он невольно привлек внимание всей группы: две пары глаз и одно сверхъестественное виденье устремились на мужчину, что всё также непроницаемо стоял над всеми остальными.