Повторить перерождение!

— Видно вы тоже решили не гнить в той дыре... Вон, даже у младшей пробудилась Стигма, — указав обгоревшим концом палки на Хис, Харлис хмыкнул и погрузился в раздумья.

— Не вам говорить о гниении, Харлис. Сами то, напали на собственных племянников! — с не присущей ранее надменностью, Вальх крикнул, оглашая округу о своём присутствии.

— Мой долг пред вами исчерпан, нет вашей матери — нет обязательств. Да и не родные вы мне... — с небывалым холодом отрезал мужчина; осторожным взглядом окидывая лес, он всматривался в кроны деревьев, боясь чего-то.

— Так значит семейные узы стали обязательствами?— усмехнувшись, парень с трудом наклонился вперёд. Веревки глубже впились в кожу, заставляя Вальха ёрзать. Сестра же сидела максимально тихо, пытаясь слиться с местностью.

— Они всегда ими были, Вальх... Всегда, — на толику секунды уголки губ Харлиса опустились вниз, показывая грусть, но после взлетели вверх, становясь кривой усмешкой.

— Мне надобно довести вас к спуску на второй этаж — такова моя последняя помощь вам.

Пальцами, вцепившись в землю, мужчина вырвал большой кусок грязи: с усилием он раздробил его на мелкие комья и после посыпал на огонь.

— Опасно спать с огнём — много зверей, стремящихся к свету и теплу, — максимально кратко сказал он, усаживаясь у хижины. — Выйдем с первыми лучами, а теперь вам желательно подольше поспать: путь будет коротким, но не менее изнурительным...

***

И он не врал! Казалось что под "изнурительным" скрывается просто поход, например, по склону горы или даже борьба с местными жителями, но всё оказалось хуже.

Харлис, Вальх и Хиса шли друг за другом. Каждый шаг давался с трудом, так как ноги вязли в болотной грязи, а неподходящая обувь только усугубляла положение: она просто-напросто слетала с ног, терять в бесчисленных углублениях, заполненных мутно-зеленоватой водой.

— Тут аккуратнее, — предупредил Харлис, палкой указывая на одну из кочек. — Тиазонская лягушка, гадкая тварь, что за один укус может лишить человека ноги.

Вся извешаная белыми и чёрными платками, она мягко колыхалась на редких порывах ветра: огромное болото вмиг начало становиться чуть более живой и шумной.

— Тиазонская лягушка... — пробормотал Вальх, с удивлением рассматривая удаляющуюся фигуру почти незаметной кочки.