Высокородный палач II

Один в темном лесу, по пятам двигаются ищейки графа. Удивительно, что раньше не струсил. Хотя с такими боевыми подругами, как зверодевочки, бояться стоило совсем не мне.

Очередные следы девочек заметил уже ближе к особняку. С дороги можно было разглядеть высокое строение, смотрящее на зеркальную гладь озера тремя рядами светящихся окон. Я заходил с угла особняка, больше походившего на викторианский дворец. Всего в паре сотен метров возвышался кованый забор, выглядящий намного лучше, нежели тот, что видел в имении принца.

А дальше раскинулся прекрасный сад, почти лишенный деревьев.

Пара тел, во все тех же черно-синих одеждах, прилегла отдохнуть в сторону от дороги, навечно закрыв глаза после встречи с ушастыми убийцами. Рядом с людьми валялся разбитый фонарь, чем-то схожий с тем, что довелось увидеть в руках армейцев. Или же простых наемников, маскировавшихся под революционеров. Оружие девочки не тронули, только отбросили в сторону.

Никаких подозрительных звуков в округе не было. Зверушки точно знали, как именно себя вести в лесу.

Впрочем, как и хозяйка того самого леса. Ни одна птица не взлетела, ни один зверь не подал голос. Создавалось ощущение, что в округе не осталось ни единого живого существа. Только я и некто, кто следил через прицел.

Идти дальше стало еще опаснее. Чем ближе подходил к забору, тем чаще оборачивался на шорохи. Вместе с приближающейся грозой поднимался и ветер. Тучи уже накрывали лес за озером, в то время как ветер активно гулял в колючих ветвях. Воздух стал наполняться грозовой свежестью, хотя сама гроза еще не подошла.

Уши не могли уловить и раскатов грома, несмотря на то, что небо сверкать не перестало.

Еще одного охранника заметил уже возле забора. Кто-то разумно расчистил широкую полосу, метров в тридцать, от ограды облагороженной территории. Но дальше лес вставал стеной вековой хвои. За ближайшим стволом и сидел бедолага, смотря на мир поблекшими глазами.

- Ну и где вы? – Пробормотал я себе под нос и ужаснулся громкости собственного голоса.

Не знаю, что случилось с ушами, но каждый звук доходил так, словно все происходило в считанных метрах. При особом желании можно было различить звук сорванной ветром шишки. Каждый удар веточки о веточку. В памяти сразу встало воспоминание, как зайка в порыве страсти прикусила шею, пустив капельку крови. И тут же воображение начало непроизвольно дорисовывать образ оборотня. Рука потянулась к голове, чтобы проверить, не появилось ли на макушке длинных ушек.