Высокородный палач II

Оставалось только поставить зарубку на память и больше никогда не повторять ничего, связанного с соломой.

- Хорош! – С громким вздохом позвал спутниц. – Нам еще хаос в особняке наводить.

- Придушу! – Уже более злобно зашипела эльфийка, медленно поднимая руки к бедрам.

Только тут до меня дошло, что конец веревки был аккуратно перерублен. А значит… Взгляд зацепился за то, чего не видел раньше. По обе стороны бедер висели ножны. Не длинные, но и не короткие. Где-то по полметра. А оттуда торчали изогнутые рукояти с острыми клювами на концах, смотрящими на врага.

Для меча слишком короткие. Для кинжалов слишком длинные. Но остроухую данное обстоятельство нисколько не смущало, так как с первым же шагом в мою сторону из ножен показались узкие лезвия.

Настрой остроухой был более чем серьезным. Судя по всему, жалкое слово затронуло нечто очень важное. И кто теперь может гарантировать, что женская обида не приведет к реальной расправе?

- Я же пошутил. – Попытка выглядела совсем слабенькой, но попробовать стоило.

– Надо было сразу предупреждать, что некоторые слова произносить нельзя!

Глядя на то, как два тонких и кривых клинка выползают из ножей, мысли в голове начали путаться. Зато тело осознавало, чем ему грозит несдержанность говорливой глотки. Ноги делали такие же медленные шажки назад, какие делала эльфийка вперед. Жаль, что тягаться с остроухой в скорости и ловкости было бесполезно.

- Не переживай, больно не будет.

– На столько лилейным голоском прошептала Розалия, что на затылке волосы зашевелились. А может и не только там.

Но добили не интонации. И даже не яркий взгляд снова загоревшихся глаз, принявшихся менять цвета со скоростью калейдоскопа. Кураторша вытащила острый язычок и облизала тонкие губки, словно показывая, с каким наслаждением будет меня убивать.

- Ну же, сладенький мой, не бойся. – Продолжила дразниться остроухая.

- Вот уж фигушки! – Выдохнул я, принимая единственно верное решение.

По крайней мере тело и разум проявили в данном случае поразительное согласие друг с другом.

Все, что оставалось сделать, — это развернуться. Пусть ноги еще ныли, но легкие болевые ощущения были ничто в сравнении со встречей с двумя мечами.

Причем весьма интересными мечами. Лезвия оказались почти неотличимы от мечей, которыми самураи делали харакири. Разве что кончики имели более округлую и острую заточку. Но рукояти.