Воля Мастера

Сперва показался белый большой квадрат, свет из которого жирными линиями растекался в разные стороны, потом удалось разглядеть тонкую черную фигуру некого человека: он сидел, смотрел на что-то перед собой и размеренно шевелил каким-то предметом в руках. Звон в ушах стих — его место плавно заняли неразборчивые фразы бубнящего голоса.

— …судьи… монстры… причина… — голос казался и знакомым и незнакомым одновременно — откуда такие противоречивые эмоции? — …да, миры выбираются не просто так!.

. — наконец, “он” разобрал первую фразу, из-за которой впоследствии появится масса вопросов.

Человек, что все время разговаривал с самим собой, довольно засмеялся.

— …молодец!

Сцена перед глазами внезапно оборвалась.

—… стер!.. Ма… р! — знакомый женский голос насиловал слух так беспардонно, что ленивые веки поспешили раскрыться быстрей. — Мастер!

Загрос проснулся. Он обнаружил себя в тронном зале, сидячего на своем троне — напротив стояли София и подозрительно приятные элитные скелеты-мечники.

‘Я, должно быть, не в себе’.

— Как Вы себя чувствуете? — кастелян подземелья держалась строгого внешнего вида даже тогда, когда беспокоилась.

Загрос закрыл ненадолго глаза.

— Тело немного болит, — когда он вспомнил о причине своего беспамятства, Мастер поспешил спросить. — Сколько времени прошло?

— Два дня.

Сердце обуяло холодом.

— За это время что-нибудь произошло?

София явила немного своей глубинной натуры в недолгой улыбке: ответственный Мастер нравился ей больше, чем Мастер без сознания.

— Как Вы и распорядились, я использовала свободную эссенцию для своего плана. Но вместо создания новой комнаты я модернизировала арену.

— Почему?

— Разница в стоимости между старым и новым планом ушла на Ваше лечение.

Пусть сказанное и прозвучало по-деловому сухо, но Загрос почувствовал тень благодарности, которую пока не решался выразить. Все это время он остерегался девушки перед собой, потому что она не имела Печати верности, и, кажется, зря.

На ум пришли те два ублюдка, что так сильно его ранили: когда он тщетно цеплялся за остатки сил, чтобы остаться сознании, наименее раненый противник спас своего товарища, несмотря на возможность убить врага перед собой или приближающееся подкрепление монстров.

‘Пусть ее и не было там, она приложила усилия для моего исцеления. Впредь я доверюсь ей’.