Боливар исекая (ПВ-1)

Это значит быстрые раскастовки на подольше пожить, сниженный урон по всем монстрам кроме нежити и околонулевая бесполезность в сражении один на один.

«Да в общем, здесь все маги\воины не выделяются, с их убитой системой прокачки – прикинул я. – срочно пора привыкать к новой жизни, магии и местному социуму. Иначе надолго тут не задержусь».

У мальца, в которого меня перебросили со второй попытки, было не самое приятное имя – Джерк Хилл. Как-то далековато от солидности. Впрочем, местные его так и звали, словно догадываясь о заложенном в имени смысле – «Сопляк».

«Обо всем подумаю в Самуре, – как коротко называли свой городишко местные, решил я, осторожно поднимаясь, со своей магической палочкой наперевес – сейчас следует собрать все ценное с поля боя и как можно быстрее покинуть место схватки».

Я осторожно высунул свой нос из кустов и оглядел место побоища. На искаженной поляне, облюбованном ареале обитания гибридных растений и деревьев со вкусными ресурсами, – таких мест в Заболотном лесу было немного и потому они ценились, становясь ареной схваток, – вповалку лежали трупы.

Дикарь, приложивший Джерка дубиной, лежал ближе всех со стрелой в ухе. «Работа нашего эльфолучника Арканара», – прикинул я, брезгливо переворачивая носком сапога мертвеца.

От дикаря несло амбре из трав, немытого тела и испражнений, раздражая мой нежный магический нос.

После получаса мародерки, судорожных глотков из фляги, отгоняющих тошноту и легкого матерка я стал обладателем пары неплохих луков, четырех бронзовых топоров, маскировочного оберега, хлама из метательных дротиков, трех мечей и кучки монет.

На поляне остались тела четырех авантюристов и пятерых дикарей. Арканара изрубили просто в куски, мечников Ивара и Стронга стоптали словно ВарОрком – в фарше вмятой брони с трудом угадывались человеческие фигуры. Пилам лежал в окровавленном кожаном жилете, с дырой в груди, уставившись невидящим взором в небо.

Меня аж передернуло от воспоминаний.

– Как пострадавшая от произвола всесильных Сучностей личность, требую подружку зверотянку, – веско произнес я, вознеся взор в небеса.

Небеса согласно промолчали.