Боливар исекая (ПВ-1)

Не то, чтобы песня их не задела, думаю дело было просто в том, что оба были в возрасте и глуховаты.

Меня постучали по плечу, обернувшись я увидел фанатично горящие глаза Фирэлатра.

– Продиктуй слова, Джерк, – умолял он, вооружившись зачарованным стилосом и свитком.

Разделавшись с ним, я вернулся за столик к Аисаке и был атакован женской половиной таверны, вплоть до Греты. Все прям воспылали скорректировать мою версию «разбитых мечт», предлагая дружить семьями, совместные походы на монстриков и подобную чушь.

Кая долго терпела, а потом вдруг одним хищным движением перетянулась через столик и впилась мне в губы неумелым, но яростным поцелуем.

Отчего зафыркавшие девицы, с завистливыми глазами покинули пределы нашего столика.

– Должен будешь, – жестко сказала Кая после поцелуя.

Я немного не понял в какой валюте и кому, но на всякий случай немедленно закивал. Слова как-то кончились: вкус её губ жег память и щекотал воображение.

Аисаки немного успокоилась, мы еще с часок поболтали, потом засобирались в номера.

Все же нас ждал ранний подъем и тяжелый день. Немного расслабились, хорошо отдохнули. Завтра покажет чего мы стоим.

Подходя к своему номеру Кая пропела: «пульс мой ощутим, значит я могу еще идти», резко повернулась и безбашенно предложила:

– Как насчет совместной медитации перед битвой?

– Согласен, – ответил я, – но, предупреждаю сразу, с такой техникой незнаком.

– Аха, – как-то странно ответила она, – даже не знаю достоинство это или отклонение. Заходи.

Я просочился вслед за ней в комнату.

В отличие от моего аскетичного номера у Аисаки был шкафчик, – вместо моего одиозного гвоздика в стенке, на который я вешал накидку и другие вещи, – тумбочка, занавеска и ковер.

– Я счас, – бодро кинула Аисаки, схватила корзинку с чем-то и свалила.

Оставшись один, я недолго думая упал на кроватку, отчего-то более мягкую чем моя, сладко пахнущую яблоками и расслабился, провалившись в тягучую полудрему, а затем крепкий сон. Меня не разбудили ни возня вокруг меня, ни горячие приятные касания чего-то влажного, ни воркующий голосок Каи, наполненный странными обертонами.

Извини, Аисаки, день был непрост: продвинулся по карьерной лестнице, изобрел ультимейт-пуху, набегался по самое не балуй, убил десять бандюков. Сделанное явно выходило за рамки обычного даже с попаданческой точки зрения. И это я еще не знал, что ждет меня завтра.

Глава 8

Телу было тепло, щекотно, уютно и приятно. По ногам пробегали волны истомы, а шею обдувал влажный ветерок.