Боливар исекая (ПВ-1)

У них и платочек свой, и карту просить не станут – отберут. «Не виновата курочка, коль родилась не на той улочке», – всплыл мерзкий внутренний голос. «Одним остается наследство, другим наследственность», – хмуро срезал я его и поспешил в ратушу.

Там я провел несколько часов в делах, потом попросил Джиро заказать мне ужин в «Голове ВарОрка», сам забрал Каю и свалил отдыхать в особняк.

– Выглядишь потрепанным, – метко заметила Кая, – словно рукопись о деяниях Создателей из королевского собрания документов и письменных свидетельств истории Шайна.

– Этой рукописи девятьсот лет, – ужаснулся я, – не считая того, что каждую неделю её мусолят на публичных чтениях.

Она изогнула бровь, зная, как меня это бесит. Я сделал неловкую попытку кинуть в неё подушку, с которой лежал в обнимку у камина, бездумно таращась на огонь.

Кая небрежно схватила подушку, аккуратно уложила и исчезла где-то в кухонной зоне. В отсутствии яркого раздражителя я позорно задремал на ковре и проснулся только под шумные возгласы, вернувшийся с занятий Рисы.

С собой она притащила Верлиту, и будто два шмеля, жужжа и наскакивая на коробку из таверны с ужином, что притащил Джиро, они кружились вокруг, создавая хаос и детерминируя реальность. Но появилась Аисаки и ловко погасила несанкционированные магические возмущения юных любительниц суши и сладкого, заведя их в ванную.

– Скучная девчуля – ошибка природы, – пробормотал я, зевая. Когда я уже закрывал рот, мне поднесли дымящийся крухан ароматного чая.

– Спасибо, Кая, – поблагодарил её.

Отхлебнул и пожаловался, – шутка про рукопись была лишней. Будто я хотел, чтобы кто-то мусолил меня своим языком!

Никакого секрета в том, что она была рядом для меня не было, негласно Кая взяла на меня функции телохранительницы, если я выходил за пределы ратуши. Отвела Рису на торжественный обед, затем ускользнула за мной. Дар у неё подходящий, ничего против я не имел, был только за. Хоть какого великого мага можно проткнуть любым известным способом с помощью острого предмета.

– Особо ты тоже не сопротивлялся, – ответила она, забирая кружку у меня и делая свой глоток.

– Это был лучший способ остановить её приступ, – вяло оправдался я, не желая спорить, принимая чай обратно.

Умелые ручки Каи легли на мои плечи и начали торить дорогу наслаждения.

– Не думай, что я не понимаю, – её язык лизнул мочку моего уха, – но река обиды легко смывает гору доверия.

– Эта рукопись только твоя, – пообещал ей, – и твоей сестренки.