Боливар исекая (ПВ-1)

Нефть оттуда вытечет задолго до того, как порода даже начнет нагреваться. Да, можно вспомнить подводные асфальтовые горы, на первый взгляд похожие на вулканы, где битум образует потоки, точь-в-точь как вулканические. На самом деле там нет сейсмической активности, просто горячие углеводороды просачиваются в воду.

Есть некое исключение: в бассейне Неукен, Аргентина, есть несколько вулканов с нефтью под ними. При извержение ничего особенного не произошло, кроме того, что нефть подверглась избыточному давлению и закачалась в трещины породы.

Гореть-то она без кислорода не может, внизу. Когда нефть чрезмерно нагревается, она теряет легкие компоненты, которые испаряются, оставляя только остатки смолы, называемые асфальтитом. Но здесь нефть наверху. Это похоже на то, как некто просто тупо заказал себе немножко битума и реалистичность его нахождения не сильно загадочного типа волновала.

– Ого, «земляная смола» и как много! – восхитилась Риса, – что будешь с ним делать дядь Джерк?

– Строить дороги, больницы, школы, – пафосно произнес я, – но это не точно.

– Почему не точно? – не поняла она.

– Потому что металла столько нет на трубы, кислоты и технологий, – признался я. – легче из нефти битум делать. Если ты сейчас ничего не поняла, просто сделай вид лихой и жутковатый.

Я погрузился в раздумья: и на Земле-то природный битум не использовали, неэффективно выходило, добыча затруднительна, транспортировка тоже. Но, между прочим, запасы битумов больше разведданных запасов нефти.

И они, сука, разные. Я поглядел на котлован: да здесь не меньше кубокилометра битума.

Вообще, по идее снизу он менее вязкий же, да? Дренажные скважины снизу горы пробурить, в смысле магом Земли пробурить тоннели и само всё вытечет! Я опять поглядел на котлован: да, вытечет, прямо автобаном на другой край континента.

«Ты мне еще тут природную катастрофу устрой.» – встрепенулся внутренний голос, – «маньячила техногенный, что тебе неймется всё: живи как все и не крякай.

»

«Походу эти две единички интеллекта Кае и Рисе с тебя перегнали», – сделал я вывод. – «сам по нормальным тротуарам ходить хочешь или по булыжной мостовой? В Париже уже двести лет асфальт кладут!»

«В Париже – цивилизация! – важно заявил голос, – а у тебя профанация».

Меня аж скривило всего. Без сомнения, внутренний голос полезен. Не будь его все человеки друг друга бы поубивали еще обезьянами. Но какой же мне мерзкий экземпляр попался.