Боливар исекая (ПВ-1)

Мы спланировали вниз в деревню, где наши ковбои вытащили из развалин еще пятерых, относительно целых разбойников, причинили им легкие телесные повреждения в процессе связывания и ожидали нашего одобрения.

Разочаровывать я их не стал: высказал устную благодарность, пообещал подкрепить её в городе денежной и с любопытством приступил к осмотру бандитов, пока Кая вскрывала замок, вмурованной в скалу темницы.

Пара демонических полукровок, быко-чувак, напомнивший мне Гудиша, три ящеролюда и девять человеческих особей.

Их поспрашивали на предмет захоронок с монетами и оружием, но ожидаемо, от сотрудничества с официальной королевской властью в моем лице, они отказались. Обещать им жизнь в обмен на информацию я не стал – глупо же, на них клейма ставить некуда. Такие подданные Шайну не нужны.

Походил рядом с ними, пошутковал на предмет того, что смех продлевает жизнь, потому в петле на городской площади надо улыбаться, глядишь так до утра дотянут, а там мусор с площади уберут. Стендап успеха не имел, но только из-за целевой аудитории – не развита у бандитов самоирония.

Устав от них, пожелал главарю не грустить, когда меня чуть не цапнули, выручила Кая. Отпустил панч напоследок про свое продюсерство над неудачниками и, негодуя на неотзывчивых слушателей, покинул центр деревни.

– В темнице нашлись семейство свободных фермеров с графства Камилиса, средней руки купец из Васовера, его слуга, три крестьянки из деревень северо-востока, – докладывала Кая, пристроившись справа от меня.

– Всех женщин, каждый вечер, в течение недели использовали. Слабы, дорогу не выдержат. Купец поведал, что провел месяц в плену – больше всех заключенных, – в ожидании выкупа. Говорит пленников было больше, но самых слабых подъели ВарОрки.

Я поморщился. Одно дело слышать рассказы о людоедстве, другое встречать наяву. В принципе, все орки этим грешили, такая фенечка про переход силы от поверженного врага посредством поедания его частей и на Земле существовала, но они из этого искусство целое сделали.

Всех пленников вытащили на свет и уложили прямо у двери, далеко перемещать не стали. Руди Блорин суетился вокруг них, пытаясь подлечить исцелением, но я его отпустил, самолично занявшись доходягами.

Три крестьянки и молодая жена фермера выглядели хуже всех. Недельное измывательства уже повлияли на их психику: они вяло реагировали на раздражители, выглядели дезориентированными, одна из них будто отключилась, молчала, синдром онемения.