Последний русич. Великий поход

Оттого и беспокоился я.

— Понятно, — осознав, в какую задницу мог попасть из-за своей погони за трофеями, ответил я, — Понятно...

— Избавился бы ты, Алёша, от находки своей, покуда до беды не дошло, — посоветовал мне богатырь.

— Не могу, — бледно улыбнулся я и, на ощупь ухватив за туловище своего наездника, вытащил его на всеобщее обозрение, — Знакомьтесь, это Куст. Росток лешего и, с сегодняшнего дня, мой постоянный спутник.

— Ведьмовство, — недовольно проворчал Прохор, в точности повторив интонации гридня.

— Ничего не ведьмовство! — возмущённо возразил я, — Это теперь мой питомец. Око богов, кстати, подтвердило нашу связь, а значит, предки не против.

Два этих железобетонных аргумента объединились в такое комбо, которое легко сняло все дальнейшие вопросы. Дружинники переглянулись между собой и пожали плечами. И даже Прохор, понятливо кивнув, развернулся к своей лошади.

— Ничего-то они не понимают, Куст, — осторожно усаживая маленького лешего на прежнее место, проворчал я, — Только бы железками своими размахивать!

Фамильяр, по всей видимости, нихрена не понял из произошедшего, но при этом легко уловил смену обстановки и умиротворённо заскрипел, прижавшись к моей шее.

Я взобрался на своего коня, и отряд двинулся на поиски остальной дружины. После сегодняшнего утра у меня выработалась стойкая аллергия на любые объекты, похожие на пеньки или коряги. Временами я замечал их в чаще леса и каждый раз при этом сильно напрягался.

Никита увёл основную часть моей небольшой дружины достаточно далеко.

Гридни сидели верхом, готовые в любой момент сорваться с места. Лица многих осунулись, а в глазах поселилась печаль. Нас не было слишком долго и означать это могло только одно. Суровые реалии этого мира быстро приучали людей не питать ложных иллюзий и жить одним днём.

И тем радостнее оказалась встреча. Дружинники обнимали своих прибывших товарищей, словно те вернулись с того света.

Я моментально стал центром всеобщего внимания, потому что Прохор снова завёл шарманку о нашем сражении с лешим. И даже про мой трофей упомянуть не забыл.

— А за доблесть и отвагу, за упорство и бесстрашие, даровали боги нашему Алексею Ростиславовичу лешего малого, — напоследок прогудел воевода, разом снимая все последующие вопросы насчёт Куста.