Последний русич. Великий поход

— Да что ты заладил?! — возмутился я, — Неужели тебе не интересно почему этот пень не двигается?

— Нисколько, — честно признался бывалый воин, — То старый леший. Когда хочешь отрастит новые лапы и в погоню бросится. До коней надо, Алёша. Незачем ради потехи рисковать!

Я упрямо покачал головой и начал продираться через заросли в обратном направлении. Поступок крайне глупый и объяснить я его мог только своим полуобморочным состоянием. За моим подчинённым осталась настоящая просека, а я, зачем-то, поперся в метре от неё.

Богатырь не решился оставить своего господина и, тяжко вздохнув, поплелся следом за мной. Словно на добровольную казнь. Я же пёр вперёд, ведомый исключительно нездоровым любопытством. Скорее всего, через некоторое время я бы уже не смог объяснить нахрена я поперся в сучковатые лапы к чудовищу, когда в десяти метрах стояли наши кони. Но сейчас это решение мне казалось единственно верным.

Назад шли раз в десять дольше. В основном из-за меня. Прийти в себя никак не получалось и я даже один раз останавливался передохнуть.

Тлеющая фигура нашего противника все ещё была на месте, гордо и одиноко возвышаясь посреди изувеченной поляны. Я внимательно осмотрел лешего и не сумел определить жив он или нет, хотя с деревянным големом это вообще было сделать довольно проблематично.

— Всё что хотел узрел, княжич? — с надеждой спросил воевода.

— Ещё нет, — опустив взгляд на землю в поисках нужного инструмента, ответил я.

– Зачем? — начиная подозревать, что я немного не в себе, осторожно спросил воин.

Полуобморочное состояние начинало меня дико бесить. Я не знал что делать, но делать определённо что-то было необходимо.

— Видишь головешку? — лихо развернувшись на месте и ткнув пальцем в подобие энта, произнёс я.

— Вижу, — убирая дубину в сторону и потихоньку приближаясь ко мне, ответил богатырь, — Конечно вижу, Алексей Ростиславович. Все видят.

— Бросай в него это полено, — приказал я.

— Княжич, да на кой оно тебе, — делая вид, что просто хочет потянуться, с доброй улыбкой, словно разговаривал с душевнобольным, произнёс воевода.