Последний русич. Великий поход

Противный такой и липкий, когда ты не знаешь наверняка, какой процент истины в досужих домыслах, но однозначно уверен, что этот процент там есть.

— Что, например? — присаживаясь у костра и сразу чувствую себя более защищенным, спросил я. Огонь имел удивительное свойство успокаивать. Всегда казалось, что небольшое освещенное пространство под защитой этой стихии и что внутрь круга не может проникнуть никакая беда. Кроме стрелы или дикого животного, или внезапных бандитов... Но это всё были пустяки.

Дела житейские, как говорил один в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.

— Будто это души погибших людей, что покоя не нашли, — неожиданно произнёс один из гридней, — Вот и маются, бедолаги, знакомые голоса в ночи повторяя.

— Не маются они, — возразил другой, — А за собой заманить пытаются. Тати-то при жизни были лютые. Такие, что нет им пути за реку Смородину. Вот и злобствуют, честных людей с пути сбивая.

— Ты, Митько, ещё про Кощея расскажи, — усмехнулся третий, но на него тут же начали шикать со всех сторон.

Правда, парень не стушевался и все своим видом показывал, что все эти выдумки ему нипочём, — А что? Чего вы на меня шикаете? Пусть княжич все варианты знает!

— Да чушь это всё, — ковырнув поленья в костре обугленной палкой, покачал головой Никита. В темное небо взметнулся ворох искр, а следом мне в лицо дохнуло дымом, — Птицы просто какие-то спросонья орут, а вы уже страхов из этого наделали!

– Отчего же тогда не видел этих птиц никто? — не унимался последний дружинник, — Ни днем, ни ночью они на глаза не попадались, да и кричат завсегда словами разными, как звери заморские? Друг мой один рассказывал, что его батюшку крикуны из болота как-то вывели, но то один рассказ на сотню.

Да и выдумщик мой знакомый тот еще.

— Может и видели, да молчали птахи, — рассудительно проворчал Прохор, — А может и не птахи то вовсе. Может зверь какой.

— Нет! — донесся из тёмной чащи насмешливый вопль.

Вот уж идеально название этим странным существам подобрали, — Нет!!!

— Так или не так - неведомо нам, — негромко произнёс Никита, — Да только насчёт Костлявого точно враки всё. На кой ляд свита Ледяному старику, если он больше тысячи зим из дома своего не выходил? Да ещё и по миру шатающаяся?

Из меня словно разом выжали весь воздух. Прозвище известного мне только по сказкам повелителя нечисти резануло слух, как отточенный скальпель.