Голодные Игры. Слава или Любовь?

– Если уж мне не суждено сыграть в финале этого спектакля – пусть моя последняя сцена будет красочной.

Я возвращаюсь за рухнувшим раньше нас мачете.

Камни присыпали его сверху и я поднимаю его, сковырнув носком сапога. На нем какое-то сено, ссохшаяся трава. Я вытираю о джинсу на бедре. И возвращаюсь к Ганибалу.

– Нет ничего плохого в том, чтобы играть по правилам. Нет ничего плохого в том, чтобы выигрывать.

Он смотрит зрачки в зрачки. Так словно между нами натянута проволока.

Три его зрачка.

Что мне чувствовать, когда судьба заглядывает в мои глаза?

Я не думал, что если мне доведется увидеть его смерть я буду думать об этом.

Не верьте книгам Джека Лондона – чувство, когда убиваешь злейшего врага совсем не похожи на облегчение или радость победы.

Никогда бы не подумал, что буду жалеть о нашем расставании.

Все, что я чувствую сейчас – горечь прощания.

Любите своего врага пока он жив.

Все на что это похоже – прощание с детством. Когда в прошлое уходит целый мир.

Смешно –  у меня нет никого ближе.

Никого ближе. Как ни крути – мы прошли через все вместе.

Берегите своего врага как частичку себя.

До смерти интриги в Конкурсе осталось несколько вздохов.

Только он один понимает, что я чувствую сейчас. Оставшись на вершине пирамиды из трупов. Лишившийся всего, что у меня было до конкурса и только сейчас научившийся ценить спокойную жизнь.

Зрители смотрят как я пробью последний «пенальти» в турнире.

Чувство сожаления от расставания с последним человеком. С последним человеком, который будет помнить меня таким, каким я был до конкурса.

Я заношу мачете, делая лучший размах лиги.

Мы расстаемся навсегда с тем, с кем мы прожили целую жизнь.

Больше, чем целую жизнь.

Мои сухие губы разлепляются на секунду. Всего один выдох.

– Прощай.

Я отрубаю ему голову. Мачете рассекает его тугую шею и фонтан крови устремляется вверх. Так вот как это делается. Яремная артерия.

Вот вам моё мотивационное письмо.

Каждый из нас – скрытый фонтан крови, готовый к запуску в любой момент.

Его тяжелая голова отваливается и катится по пыльной земле.

Камера падает на землю глазком вниз.

Представляю сколько восторгов сейчас у уличных экранов в больших городах.

Как пивнухи наполняются ревом толпы.

Как победно вскидывают кулаки толстые чиновники и в своих кабинетах.

Все кончилось. У меня болит спина. Я едва передвигаю ноги. Мало что изменилось во мне.