Князь Лев и боярин Куница

А не то пересилят Куницы, и полетят, как при грозном царе Гвидоне, боярские хвосты и головы! Будь, княже, как самый славный боярин, лидером нашей партии.

Дело злое, но дал князь добро на него. Неохотно, впрочем. Едет он сейчас с Михайло Потапычем, главой приказа Стрелецкого, а сам думает: "Ну её совсем, эту службу государеву, политесы все эти да энигмы экивочные! Брошу все и уеду в родительскую вотчину, село Кисельное, что на реке Молочной. Лягу на печи да буду лапу сосать с утра до ночи!"

А тут - хлоп: выбегает из кустов сам боярин Куница Артамон Патрикеевич, а с ним тридцать добрых молодцев.

Вернее сказать, молодых, конечно, да только не добрых, а зело презлых. А боярин Куница им и говорит:

- Вот, добрые молодцы, князь Лев Мамонтович, изменник, собачий сын! Вяжите его под белы рученьки!

- Ух, я вас, щенки! Щас как дам мечом-кладенцом! - хочет сказать князь Лев, да все ему как-то неохота. И драться неохота. А перстень на когтях жмёт да яхонтом странно подмигивает.

Хотел князь Лев зарычать, а лишь зевок вышел. Глядь - а уж и грива у князя Льва облезла, и хвост не львиный, а чудной какой.

- Что же я за зверь теперь такой? - спрашивает князь Лев и зевает.

- А ты теперь, собачий сын, как есть подлый зверь ленивец. Будешь знать, как от герцогинек заморских взятки брать. Перстень лени - исконный перк нашей фракции. Исполать тебе, князь-боярин, привет от толмача Попугаева.

Смеётся боярин Куница, смеётся Михайло Потапыч, лапы потирает. Его ещё раньше клан Куниц перекупил, посулив медовые сборы.

Погрустнел Лев, понял, что придворная карьера его с превеликим конфузом окончилась. Вспомнил он ещё, как покойный государь, грозный царь Фасоль, весь от гнева покрасневший, чуть не лопающийся, как спелый стручок, подверг опале родителя его князя Мамонта, как бедному князю бивни выкручивал, как за хобот его, бывшего воеводу, тянул да все приговаривал: "Натянули тебе нос, дуботолка, натянули, подлец!" Вспомнил о том князь Лев и успокоился.

В деревне-то хоть и скучное житье, да все лучше, чем при грозном царе состоять. Кто знает, вдруг, молодой Горох выйдет ещё норовом в батюшку?

Так Льва и сослали. А Куницу царь назначил кабинет-министром и президентом Биопанк-Юстиц-коллегии. С тех пор и обычай пошел: посольским от иностранных государей ни под каким видом подарки не принимать, а если что суют прямо в руки, то надлежит сие по возвращении сдавать в оружейную палату.