Свет и Тьма

Глава 1

В отличие от Западной аристократии, российские дворянские роды с большой историей не утратили понимания, что даже император в стране – не только самодержец, но и первый среди равных, должный уметь отвечать за свои поступки. Конечно, без растления золотых детей не обошлось и в России, но там, где за становлением рода стояли века поступков и ответственности, а не только шальные деньги – дети воспитывались гораздо строже простолюдинов, что ответственны только за себя и свою семью. И у взращённых по лекалам предков «мажоров» просто не оставалось другого пути, кроме достойной замены своих родителей на политическом, военном или хозяйственном поприще.

Из лекции по государственному устройству Российской Империи.

Побратимы: 15:00 МСК, 22.06.2036 г., ресторан «Гости» на Софийской набережной, Москва

За столиком с панорамными окнами и видом на Софийскую набережную, громко смеясь беседовали два молодых человека. Один из которых высокий статный блондин, в дорогом деловом костюме, от ведущих модельеров страны.

Мало кто кроме высшего света, с чьими детьми в последние годы учились цесаревич и княжич смогли бы узнать будущих наследника и опору Империи. Казавшееся бесконечным школьное обучение пролетело буквально за один миг, тут же обернувшись для одного учебой сразу в двух институтах по специальностям дипломата и государственного управления. А для второго — сменив лицейскую форму на военную, а милых и благосклонных старшеклассниц на строгих и требовательных командиров.

Пятнадцать лет строжайшего обучения, постоянно прерываемого практикой с отцами, начиная с третьего класса, превратили побратимов в отличных специалистов, по уверению преподавателей готовых управлять огромным государством и внушительной армией, правда пока только в теории...

— Рома, пре-кра-щай, — увещевал побратима молодой офицер — нам дали всего пару недель на отдых, а потом тебя ждет аллергия на бумажки и цифры, а мне придется окунуться с головой в выгребные ямы ИСБ.

— Макс, ты же прекрасно понимаешь, что такое приключение нам светит только инкогнито, а этого не допустят ни родители, ни охранка, будь она неладна, — скорее для себя, чем для друга, вздыхая повторял цесаревич.