После выпускного

Это было вполне удобно, и, снова расположив теперь уже самостоятельно кланы на их местах, я сложил все остальные таблички в специальную коробку, которую тоже приколотил к стене. После этого повернулся к Андре и спросил.

— Что теперь?

— Я не отказалась бы от кофе, — Андре вернулась к столу и села в свое кресло, начав перебирать очередные бумаги.

— Очень разумная мысль, — я щелкнул пальцами.

— Я вообще очень разумная девушка, — машинально ответила Андре, углубляясь в чтение бумаг.

— Пойду, отдам распоряжение, — она кивнула.

Дениса я вызвал прямо из коридора и приказал притащить кофе, печенек и чего-нибудь в том же духе. Не сделал я этого в кабинете по одной простой причине, чтобы Андре не видела, как я препираюсь с собственным дворецким. Когда я уже развернулся, чтобы вернуться в кабинет, то услышал за спиной тихий голос.

— Сава, ты снова сегодня планируешь куда-то уйти? — я развернулся к Эльзе и мрачно принялся разглядывать ее равнодушное лицо.

— Эл, как давно ты знаешь Любушкина? — резко спросил я, может быть, слишком резко.

— Мы учились вместе, — она пожала плечами. — В шестнадцать лет я даже пробовала с ним встречаться, но у нас ничего не вышло. А что?

— Да так, ничего, — я размышлял, как мне ее встряхнуть, но ничего придумать так и не сумел. И тогда я внезапно даже для самого себя выпалил. — Я собираюсь в промзону, посмотреть, как идет ремонт, обустройство и все такое.

— Эм-м, — она на мгновение задумалась. Почему-то мне показалось, что Эльза не хочет никуда ехать, что она вообще не хочет вылезать из той раковины, куда забралась, зализывая раны. Вот только — это была не Эльза. Не та Эльза, которую я при каждой встрече хотел прижать к ближайшей стене, а потом будь, что будет. Эта Эльза вызывала желание закутать ее в плед и укачивать как ребенка, а меня такие извращения категорически не устраивали.

— Ну, как знаешь, — я очень демонстративно пожал плечами. — Тогда я скажу Андре, что мы едем с ней вдвоем.

— Андре Керн едет с тобой? — не мгновение мне показалось, что в глубине ее голубых глаз промелькнула синяя искра, но приглядевшись, я решил, что это всего лишь игра света или игра моего больного воображения.