Плут 4

Вещей, к слову, кроме того что с собой, ну и пленницы в руках — у меня не было. И уже вскоре, так как летел по прямой, а не вихлял вместе с рекой, я был, наконец, на густо поросшем островке посреди Красницы, готовый к допросу с пристрастием(кровожадная ухмылка) этой вот непонятной «ваше вы...».

— Ну? Так ты будешь говорить? — спустя какое-то время, в который уже раз задал я этот вопрос своей жертве.

— Изверг! Нелюдь! Что ж ты творишь?!! Убери это! А-а-а-а-а!!! — оглушая, дали мне понять, что ещё не готовы к сотрудничеству.

Пока(недобро ухмыльнувшись).

— Повторяю вопрос... — ну я и повторил, прежде чем продолжить бесчеловечно истязать свою пленницу, периодически поднося к её лицу дохлую мышь удерживаемую за хвост. Иллюзорную. Ми посодействовала.

И нет, я не такой добренький, как могло показаться, просто опытным путём, не в последнюю очередь благодаря Минутке, было выяснено, что это единственное, чего не переносит та, кто некогда едва гарантировано не убила меня, а жив я сейчас вовсе не из-за её милосердия или хотя бы непредусмотрительности.

Не будь у меня броши-артефакта — однозначно бы хана мне!

Так что оставим сантименты. Я ещё змей(демонический хохот) не пробовал.

Спустя ещё некоторое время я воткнул веточку в свежую могилку и, обдумывая новую информацию, вновь прозрачным объектом взмыл в уже закатное небо, чтобы отправиться в столицу Красной Империи, в чем мне всё также помогает моя, я всё ещё на то надеюсь, Ми. Во всяком случае, теперь она идет на встречу даже в тех моментах, где ранее напрочь отказывалась действенно сотрудничать.

Чувствую себя прям укротителем розововолосых малышек.

Да, всё верно, закончив допрос расколовшейся-таки сиреневоволоски, я весьма хладнокровно заколол ударом своего нового меча в сердце и вправду эмиссара от деятелей Великой Революции Справедливости, милосердно не став бросать её умирать парализованной, если бы решил отплатить той же монетой и применить яд, которым она так вкусно целуется, ну и пузырёк с коим был обнаружен при ней.

Я ж не изверг, в конце концов, и от такого изощренного убийства не получил бы удовольствия, да и за чувством удовлетворения от свершившейся мести не гонюсь, а просто осознаю, что оставлять за плечами такого врага — верх незрелости, как бы аморально, а то и противоестественно не выглядело убийство красивой девушки в глазах почти любого психически здорового выходца из моей среды воспитания.