Франт 4

— Утащил он красноволосую, а изменила голубоволосая!

— Кому из них? — осторожно спросила вторая, явно опасаясь экспрессии собеседницы, но задавшаяся целью во что бы то не стало разгадать этот ребус.

— Да кто бы знал! — пожав плечами, отпила первая уже остывшего завара из пряных Цейлоноста́нских листьев — 9 Сребрых за порцию, прежде чем продолжить, радуя своей информированностью теперь уже всех тут присутствующих, которые даже прекратили наслаждаться лакомствами по цене месячного дохода какого-нибудь провинциального простолюдина.

— Вообще тогда ничего не понимаю, — не сдавалась вторая. — Если Франту изменила голубо-Горская и за это он наказал «навозника», то каким тут боком красно-Горская?

— Ты думаешь она из Красногорских? — встрепенулась первая, неверно истолковав слова собеседницы.

— Да откуда мне знать из каких она! Волосы у нее, ты сама сказала, красные. Вот и красно-Горская! — пояснила свое словотворчество вторая.

— А-а-а, понятно. Ну так-то да, — чуть разочарованно выдала первая. Но припомнив ранее заданный вопрос, поспешила дать свой расклад. — А! Так вот, тут же как раз и самое интересное начинается.

— Какое? — опередив вторую и вся подавшись вперед, поинтересовалась, внезапно, спутница того напрочь позабытого юноши, который, отсчитав трясущейся рукой аж 7 Сребрых, на которые они тут вдвоем покутили, раздраженно покинул заведение, очевидно, чтобы еще пару месяцев откладывать с подработок и позволить себе шикануть перед теперь уже гораздо более благосклонной и покладистой особой, которая не станет отвлекаться от своего спутника на какие-то сплетни.

— Ну так с этой вот, как ты говоришь, красно-Горской, которую Франт уволок на руках, у него, очевидно, возникли чувства на почве общей трагедии. Я так думаю(гробовая тишина в зале), что голубо-Горская изменила им всем троим. Вот! — якобы не обратив внимания на новую собеседницу, но едва скрывая довольство, первая как ни в чем ни бывало продолжила разговор со второй, и в итоге, завладев вниманием всех окружающих, с торжеством высказала свою, прозвучавшую как гром средь ясного неба гипотезу.

— Вот же шшшлю-юу-уха! — под согласное кивание не обидевшейся на игнор соседки из-за столика слева, озвучила вторая свое мнение, наконец разобравшись во всем хитросплетении, разумеется по версии своей собеседницы, при этом даже не допуская сомнений в достоверности поведанного.

— Ага. И не говори.