Зомби - вот мое оружие

Персонажи этих сказок были связаны с загробным миром и норовили утащить зазевавшегося путника на кладбище...

Никаких кладбищ больше нет.

Идет человек по лесной дорожке, думает, что он бессмертен. А потом случается инсульт. Или инфаркт, не важно. Чувак падает замертво, а спустя некоторое время восстает. В среднем на перестройку организма уходит от часа до двух. Зависит, как я полагаю, от иммунитета и возраста. Дети поднимаются быстрее, старики лежат дольше. Так или иначе, вместо больного пенсионера мы получаем чудовище, одержимое вечным голодом.

Чудовище, которое больше не является человеком, да и живым существом — тоже. Зомби не видят разницы между членами своей семьи, друзьями и врагами. Им без разницы кого жрать — старушку-процентщицу или младенца в люльке. Любой, кто подвернется под скрюченные пальцы этих уродов, превратится в корм.

Зомби медленные.

Очень медленные.

И тупые, неуклюжие. Кости у мертвецов более хрупкие, чем у живых оппонентов. От мертвяка можно убежать, его черепушку можно раскроить мачете.

Слабое место, как вы догадались, это умерший мозг. Сносишь голову к хренам собачьим — и проблема решена.

А теперь масштабируем.

Умножаем одного ходячего на десять тысяч.

Или сто тысяч.

Через эту толпу не прорваться. Как бы круто ты не махал мечом, сколько бы патронов не имел в обойме, этого будет недостаточно. Тебя окружат, зажмут и съедят. Это жуткая смерть, после такого даже не восстанешь... Укусят — получишь отложенный трындец. Сутки трансформации. Инфицированный ходит, разговаривает, даже помогает вам убивать других покойников.

Выглядит он хреново — поднимается температура, начинается озноб, потом идут галлюцинации. Человек засыпает, а через десять-двенадцать часов восстает.

Всё это дерьмо работает, как швейцарские часы.

Меня не покидает странное чувство дежа вю. Словно я насмотрелся «Ходячих мертвецов» или начитался какой-нибудь «Эпохи мертвых». Зомби вот прям каноничные, содранные из нашего общего масскульта. Возникает подозрение, что Лаборатория создавалась людьми. Ну, или существами, которые хорошо изучили наши страхи и суеверия.

Итак, мы идем по берегу реки, то спускаясь с холмов, то поднимаясь на них. Василий, Дина и Хидео могут двигаться еще быстрее, причем без одышки. Трабл в том, что у них есть баласт. Имя этого баласта — Платон Верский. За минувший год я исходил немало лесных троп, но ускоряться до стандартов одаренных так и не научился. До закаленных в походах сталкеров я тоже не дотягиваю. Мучает одышка, градом течет пот.