Зомби - вот мое оружие

Похоже, мертвяки напали на нас во время похода.

Взваливаю рюкзак на спину. Руки сами застегивают пояс, привычно поправляют ремни. Дед наблюдает за мной, опустив меч. Справившись с креплениями, поднимаю мачете. И лишь после этого старик надевает свой рюкзак, предварительно убрав катану в ножны. Выглядит это, как в самурайских фильмах Такеши Китано. Взмах — и клинок очищается от крови. Неспешное вкладывание в ножны — кожаные, с красивой оплеткой и тиснением. И лишь после этого дед укладывает оружие в траву. Щелчки застегивающихся карабинов.

Мычание из кустов.

Дед подбрасывает носком ботинка ножны, перехватывает их левой рукой, резко извлекает меч и смещается в сторону. Кажется, вес рюкзака его нисколько не смущает. Размашистая восьмерка — и ходячий труп разваливается на четыре части.

Ловко орудует железками мой родственник.

Теперь у меня есть время присмотреться к старику получше. Как я уже сказал, это худосочный старикашка, которого легко недооценить. Откуда силы берутся — непонятно. Рубашка цвета хаки отдаленно напоминает гимнастерку.

Широкие штаны на завязках. Обувь смахивает на мокасины, но это не точно. Лицо моего спутника скрывается под широкополой соломенной шляпой. Прямо странствующий самурай, а не дед. Возраст, кстати, я не берусь определить. Лицо азиатское, но это может быть и бурят, и казах, и кто угодно.

Мы разговариваем по-русски.

И всё же, эта версия русского кажется мне искаженной. Ударения ставятся не всегда адекватно, произношение... даже не знаю, как объяснить.

Словно язык морфировал на протяжении нескольких десятилетий, но не катастрофично.

— Говорил — не ходи без меня, — ворчит старик, привычным жестом вкладывая меч в ножны. — Леса тут дикие. Неизведанные.

Я начинаю кое-что припоминать.

Моя прошлая жизнь кажется волшебным сном — несбыточным и недостижимым. Уютная квартира, ванна, горячая вода. Гипермаркеты, доставка пиццы. Онлайн-магазины. Это как инопланетная культура. ЗДЕСЬ нет попаданца Леонида Ивашкевича, есть опальный боярич Платон Верский.

Стоп.

Какой, к херам собачьим, боярич?

Мы же не в Москве при Иване Грозном. Здрав будь, боярин, и всё такое. Это же двадцать первый век... или нет? Бешеный Енотик забросил меня в лесную мясорубку, ничего толком не рассказав.

Итак, я — Платон Верский.

Мне семнадцать, я брожу по глухим чащам средней полосы России со своим престарелым родственником, смахивающим на персонажа «Слепой ярости». У меня есть мачете, я даже умею им пользоваться.