ГРОМОВОЙ ЯСТРЕБ. Головы забытых королей

То и дело на глаза попадались чёрно-золотые балахоны птичьих лекарей. Они стучались в закрытые двери и именем Солнца заклинали впустить их.

- Птицы... - Мрачно проговорил Дюк, глядя на них. - Такие же, как я, в каком то смысле. Падальщики. Но я не такой.

- Грачи тоже часто пируют на полях сражений. - Заметила Романдина.

- Да. Но я не такой грач. Я приручен и даже обучен речи. - Девушка усмехнулась, а Вольга невесело улыбнулся.

- Откуда столько дыма? - Спросил он. Дюк оглянулся.

- Птицы жгут дома погибших от чумы.

Это приказ княгини, но отданный по их совету. Они говорят, что скоро пребудет Святой, который исцелит горожан, но до тех пор нужно сдерживать заразу своими силами. В домах заболевших много вещей, заражённых чумой, как они уверяют. Потому и жгут их.

- Это помогает? - Спросил Вольга.

- Не знаю. Слишком мало времени прошло, чтобы судить, но соседи постоянно крадут из домов мертвецов всё ценное до того, как огонь уничтожит заразу. Кто знает, быть может, если бы дома не жгли, а просто забивали досками.

.. сейчас сложно судить.

- Думаешь, Святой и правда обладает подобной силой? - Спросила Романдина.

- Кто знает. - Пожал плечами Дюк. - Я повидал на войне много чудес. Многое видел и когда путешествовал с вами. Почему бы не поверить в ещё одно чудо... столь необходимое нам сейчас. Кстати. Мы пришли. Здесь в главном тереме я размещу велесовичей в гриднице, а вы, друзья, можете сразу отправляться к Айдане. Она наверняка уже ждёт вас. - Он вежливо поклонился друзьям, обернулся и обратился к волхвам.

- Друзья! Ступайте за мной! Я покажу, где вы будете жить! - Сказав это, он сделал приглашающий жест и повёл людей за собой.

Вольга, Зулька и Романдина взошли на высокое крыльцо по ступеням и оказались внутри просторного терема. Стражники поклоном проводили их и молча указали на дверь в приёмные палаты. Пройдя по алому ковру, странники оказались перед дверью, за которой слышался знакомый голос. Вольга растворил двери и увидел Айдану, восседающую на резном деревянном троне, изукрашеном золотой решёткой орнамента так, что создавалось впечатление, будто дерево инкрустировано в золотую конструкцию узора.

Княгиня отвлеклась от дел и устремила взгляд на новоприбывших. Её фигура стала тоньше: совсем стройной, если не сказать худой. Щёки ввалились, а в волосах появилось больше седых волос. Почти ничего не осталось от её былой рыжины. Однако, она не выглядела слабой или болезненной.