Путь рода. Том 1

Мебель была точно такой же: массивной, деревянной, с множеством ящичков с позолоченными ручками и цветом вишни. Стены также были выкрашены в красный цвет.

У левой стены стояли стеллажи, заполненные книгами. Справа был диван и кофейный столик, рядом с которым стоял огромный глобус. У моего отца в том мире был похожий глобус. Внутри глобуса был сделан мини-бар с несколькими бутылками хорошего алкоголя. Сомневаюсь, что обычный глобус нужен ректору в мире технологий, особенно у дивана.

Стол ректора был выполнен в форме буквы "Т".

Сам Вяземский расположился во главе стола, а рядом с ним встал Колчак. Если ректор был хмур и, возможно, даже зол, наш куратор улыбался.

— И так, господа, вы были пойманы на дуэли, хотя вас предупреждали о том, что она запрещена на территории университета. Как вы можете это объяснить? — обратился к нам ректор, подвинув к себе бумагу и взяв в руку черную ручку.

— Никакой дуэли не было, — открестился я от обвинений.

Брагин, который до этого молчал, резко поднял голову и, посмотрев на ректора, усиленно закивал.

— Как не было? Вас поймали на месте ее проведения. Все, кого мы опросили, говорят, что шли на вашу дуэль! — в голосе ректора послышался металл.

— Вот так и не было, мы с одногруппниками просто шли мимо и увидели толпу, решили посмотреть, что случилось, а потом все побежали, и вот я тут, — пожал я плечами.

— Брагин, а вы что скажете? — перевел на него глаза Вяземский.

Колчак лишь ухмыльнулся и повернулся лицом к окну.

Юсупова, судя по ее нахмуренному лицу, была зла.

— Я поддерживаю слова Болконского. Мы просто гуляли по территории.

— Брагин, — повернулся к нам Колчак, — мы с вами час назад обсуждали, что общаться с князем, и тем более великим князем, в неформальной обстановке можно только по-дружески. Будьте любезны и придерживайтесь этикета.

— Но Василий Александрович, Вяземский ведь не великий князь! — дернулся Брагин.

— Колчак говорит не обо мне, — ухмыльнулся Вяземский.

А на лице Анжелы промелькнула улыбка, но сразу же стала серьезной.

— Я говорю о великом князе Болконском, Дамире Александровиче. После смерти отца он унаследовал этот титул.

А у меня даже нет слов, чтобы описать всю степень удивления и шока, которые отразились на лице парня, когда он осознал сказанное ему.

— Но я... Но я же не знал.