Можно ли обижать девочек?

И ещё! Хоть я и напрягся сегодня сверх всякой меры, но игра мне определённо понравилась! И, что девчонки не умеют играть в футбол, я больше никогда говорить не буду.

Первым делом на плиту отправились вариться макароны. Пока вода для них закипала, я успел по-быстрому принять душ, переодеться и отправить пропахшую потом одежду в стиральную машину. Заодно полюбовался пяти- и шестиугольными отпечатками на своём покрасневшем пузе.

После запуска программы стирки, переместившись за два коротких шага до кухонного стола, метким вбрасыванием отправил мучные полуфабрикаты в ёмкость с весело булькающей водой.

Затем скоренько почистил и мелко порезал луковицу, открыл банку тушенки и высыпал её содержимое на сковородку, заблаговременно поставленную разогреваться рядом с вертящимися в кипятке ракушками.

Потом добавил туда подготовленный лук и, хорошенько перемешав, обжарил.

В конце осталось соединить накупавшиеся макарошки с полученной поджаркой. И всё – царское блюдо было готово.

А потом начался жор, за который мне, впоследствии насытившемуся, было немножко стыдно.

После ужина я, завалившись в кровать и поговорив с мамой Машей, неожиданно для самого себя заснул, пропустив вечернюю пробежку. Не знаю, ждали ли меня две мои компаньонки, поглядывая друг на друга и на мои тёмные окна, или нет. Но пусть простят меня, если это так. Как оказалось, сил я за сегодняшний день потратил больше, чем ожидал и мой мозг самостоятельно принял решение приступить к восстановлению своего измученного носителя, не обращая никакого внимания на мнение неразумного хозяина.

***

Глава 6

Первая патронатная государственная гимназия. 20 сентября.

Вы летали во снах? Наверное, да. Многие по ночам, стоит только преодолеть тонкую, неосязаемую грань между повседневной реальностью и буйными фантазиями остывающего от дневной активности мозга, быстро, как юркий стриж, или медленно, словно объевшаяся мокрым хлебом утка, воспаряют ввысь, оставляя далеко внизу унылую грешную землю.

Сегодняшней ночью я летел в невесомости, в чёрной, безмолвной, никем и ничем не ограниченной, равнодушной ко всему пустоте, которую никто и никогда не тревожил своим присутствием.