Холодное лето 1402-го. Том 1

Germain d’Auxerre, 378-448 гг.) — один из самых почитаемых во Франции святых, помимо прочего известен и своей борьбой с ересями во Франции и Британии. На «Земле-2» аббатство Сен-Жермен в Осере (покровителем которого он является и где похоронен), прославилось очень сильной школой «святой магии» и пользуется особым уважением в Европе. Выходцы оттуда способны не только оборонять свои поседения, но отметились и участием в победе над одним из могущественных демонов-властителей.

* Швабия (нем. Schwaben) — историческая область на юго-западе современной Германии в верховьях Рейна и Дуная, названная в честь швабов — немцев, говорящих на особом швабском диалекте.

В узком смысле под Швабией понимают современные Баден-Вюртемберг и западную Баварию, то есть ядро расселения алеманов, предков современных швабов. Однако ареал расселения алеманов был гораздо шире, поэтому в историческом контексте этнокультурный регион «Швабия» может включать в себя также немецкоязычные кантоны Швейцарии и Эльзас (ныне в составе Франции).

* Некрофаги (греч. [nekros-] труп + [-phagein] есть, питаться) – трупоеды, в число которых входят гули, альгули, вихты, грайверы и множество других магических или полумагических существ, что появились на Земле-2 с XIV по XV вв. И хотя человеческими телами способны питаться почти все «материальные» монстры, но в этот класс включены лишь те твари, чья главная, отличительная особенность состоит именно в этом.

* Слалом (норв. [slalåm] лыжный след на склоне) — скоростной спуск с горы на лыжах по извилистой траектории.

Глава 11. Вам письмо!

Погребальный остров на Соне, полдень

(18 февраля 1402 года, тот же день)

- …а-а-аа, о-ой, о-оу, а-ай, а-а-аа…

Затяжной крик прокатился вслед за мной по длинной наклонной норе, реагируя на каждый ее изгиб, для того чтобы завершить этот полет сочным и влажным «плюх!» Еще через несколько мгновений, когда я сумел вырвать голову из вязкой, отвратительно воняющей жижи и втянуть в себя хоть немного воздуха, после всех моих многочисленных «тьфу, тьфу, тьфу!» - в симфонию жизни влился еще и отвратительно-искренний «бу-у-уэ!», разом лишивший меня остатков завтрака.

«…с-су-у-ука!»

Наскоро ощупав все вокруг и - в очередной раз, попытавшись блевануть, потому что я по-прежнему оставался чуть ли не по пояс в какой-то отвратительной субстанции – пришел к однозначному выводу: нечего и надеяться уползти отсюда тем же путем, что «вошел».