Франт 3

— Чего?

— Красивая, — чуть слышно выдал я очевидное.

— Ты чего это? А? Совсем что ли, Шереметьев? Ты ж меня в жены не взял... — а дальше, видимо, должно было последовать что-то ругательное, но воспитанная девочка лишь поморщилась.

— Дурак, — с индифферентной интонацией и не изменив выражения лица, продолжил я сыпать фактами.

— Ты чего, Саня? Тебя сильно ранило? — осознав что всё плохо, едва сдерживая слезы попыталась удержать себя в руках эта, топающая рядом с телегой, эм...

— Младший санинструктор она, — оперативно подсказал внутренний голос.

— Вот ты... привереда, Саня, — попенял я этому переборчивому гаду, всё также любуясь отвергнутой им красавицей. — Ладно, исправим.

А вслух сказал:

— Я не помню ничего, милая, — чуть более понятным, после питья, голосом попытался я успокоить девочку, которую некоторые в жены, видите ли, брать не захотели.

— Совсем? — ошарашенно спросила рыжая.

— Ага.

— Совсем-совсем ничего не помнишь?

— Угу.

— Толстая?

— Да нет, — осмотрев малышку, озвучил я очередной факт.

— Да нет же. Я Толста́я. Сониэ́ль Толста́я! Не помнишь? — как-то отчаянно закончила она фразу не столько вопросом, сколько утверждением.

— Нет, Со́нечка. Ничего не помню. И спасибо, что назвала мне мое имя.

Надо же? Рыжая Соня, только росточком едва ли метр шестьдесят пять, но ноги от ушей, а головка не выглядит крупной на фоне прочей миниатюрности, что обычно характерно для низеньких девочек.

— Хм(иронично), по росту — в самый раз Франту, — мысленно отметил я.

— Какому еще Франту, Костя?

— Да кто б мне самому сказал, Санёк.

Но тут рыжая, видимо осознав ситуацию, с очаровательным видом заполошно так воскликнула:

— Ой, Санечка, а что ж нам делать? — моментально преобразившись из грозной работницы шприцев и клистира в милого котёночек, которого срочно нужно взять на ручки, в смятении выдала эта лапочка.

— Ничего, милая. Прорвемся. Вот только встану на ноги и... — договорить мне не дали.

Я и правда, с каждым мгновением чувствовал себя всё лучше и лучше. Не то чтобы уже прям здоров, но туман из головы пропал, шея уже держала голову, и даже, возможно, я смог бы самостоятельно встать на ноги, чтобы освободить место для вон тех, шагающих ребят с перевязанными руками, плечами и головами, которые едва волочили ноги за нашей повозкой.