Эухенио или Остров брошенных кукол

«Вот ведь недотёпа! Опять банки с краской открытыми оставила» – посетовал неизвестно кому старик, завинчивая крышки и окуная, брошенные грязными, кисти в банку с растворителем, затем он смахнул пыль и крошки от печенья с рабочего стола, выбросив в корзину грязную ветошь, отправился дальше. «Теперь порядок». Мастер Пэй любил фабрику, любил людей, работавших с ним бок о бок так много времени, но больше всего на свете, после Матушки Пэй, конечно, он любил своих кукол. Он был последним, кому в руки они попадали, не считая тех, кто их одевал.

Это он, старый волшебник, наносил на их лица последний штрих и тайно вдыхал жизнь в некоторых. Своей сухонькой, но всё ещё крепкой рукой он погладил головы сидящим на столе розовощёким пупсам. «926-ой, 927-ой, 928-ой… Сколько же вас? И все похожи один на другого. Скука! Раньше не было так. Вот когда мы делали куклы для дочерей Императора!..» – старик усмехнулся своим мыслям. «Я старый брюзга, старый, старый, старый необратимо. Пора уходить. Жизнь прошла. Сплошные воспоминания». Взяв в руки двух пупсов, он принялся пристально вглядываться в их миловидные личики. «Ну что, кто из вас? 926-ой или 928-ой, а может 927-ой?» Куклы смотрели на Мастера своими стеклянными немигающими глазками и глупо улыбались. «Заберу, пожалуй, вас троих, а там видно будет». С малышами на руках, он отправился к себе в мастерскую. Усадил их на стол и, сев напротив, впал в тихую задумчивость. Странная улыбка блуждала на его лице, словно разгадав все загадки этого мира, он получил ключ от двери в Неведомое. На город стремительно опустилась тьма. «Сегодня ночь новолуния. Самое время…». Дождь прекратился и тишина стояла пронзительная. Медленно, словно боясь спугнуть эту тишину, Пэй выдвинул ящик стола и извлёк из недр его небольшую жестяную коробку из-под чая. Так же медленно поставил на стол свою любимую чашку из костяного фарфора и зажег огонь под видавшим виды латунным чайником. Когда чайник уютно запыхтел, он открыл свою заветную коробочку и разложил на столе её содержимое: прядь черных, как крыло ворона, волос, перевязанных красным шелковым шнуром, пожелтевшее от времени фото, с моментом абсолютного счастья, на нём запечатленным и мешочек с сухими травами, припасенными для особого случая. Мастер зажег курильницу, высыпал в чашку цветочную смесь из мешочка и, залив её кипятком, долго смотрел на кружащиеся на поверхности воды цветы наперстянки, вбирающие в себя живительную влагу и словно расцветающие в глубине чашки.