Ублюдок княжеского рода

Джесси с невероятно жуткими глазами прыгнула на кровососа, и начала его душить.

— Ублюдки, все вы! Как вы могли поступить так жестоко?!

Я некоторое время наблюдал за этим, после чего подошел к Джесси и похлопал по плечу.

— Перестань. Он нам еще пригодится.

— Я убью его! Он заслужил это! — с искаженным гневом лицом зарычала Джесси.

Мне тоже обидно, что квест провалился. Более того, мне не просто жалко – я вообще в депрессии… такой навык как Глаза Шинигами потерять… лучше бы я эти глаза вообще не получал.

Впрочем, это не значит, что мне не было жаль Присциллу.

— Да… — кивнул я. — Но убьем мы его, и что изменится? Быть может то, о чем он говорил поможет нам стать сильнее. И тогда мы сможем спасти всех. Ведь будь у нас сила прийти сюда с самого начала, то никто не умер бы.

Несмотря на весь кажущийся цинизм и безразличное отношение ко всему, Джесси оказалась крайне ранимой.

— Ну и, что с ней будем делать? — показал я на мать, погубившую свое дитя.

— Убейте… — тихо прошептала Присцилла, жена Лукаса. — Убейте… меня…

Наверное, убить ее было бы милосердно. Больше жизни у этой женщины не будет. Я бы даже сказал, что жестоко будет оставлять ее в живых…

— Выбирай, — посмотрел я на Джесси.

— Я? — удивилась она.

—Да, — кивнул я. — Судя по всему, ты действительно радеешь за эту семью, так что я оставлю тебе право решать их судьбу.

Ненадолго задумавшись, Джесси приняла решение.

— Думаю, мы должны отвести ее к Лукасу и все рассказать. Мы дадим им шанс, но справятся они или нет зависит только от них.

Я пожал плечами. Если она думает, что женщина, убившая их ребенка ему все еще нужна, то кто я такой чтобы спорить?

— Просто убейте меня! — заплакала новообращенный вампир, при этом очень жалостливо посмотрев на нас.

Я посмотрел на Джесси, которая морщилась.

— Это твой выбор, Джесси. Ты обрекла ее на такую жизнь. И если ты действительно веришь, что это милосердно… то у нас с тобой немного разное представление о милосердии.

Произнеся это, я направился в сторону выхода из этой злосчастной пещеры, которая испортила мне все настроение.

— Это все равно лучше смерти. — дошел до меня мрачный голос.

Уголки моих губ пошли вверх.