Плут 2

— Поделишься? А то с этими хлопотами так и не позавтракал, — смерил я взглядом ту гору вкусностей, которую успела наваять экс-Жолин, и сейчас как раз готовилась придаваться кулинарному восторгу.

На что с недавних пор платиноволосая девушка, из-за склада характера, к слову, не особо-то и успешно отыгрывающая мою легкомысленную и непосредственную ветреную сестрицу, лишь молча подвинула ко мне свою тарелку, где любовно были выложены самые лучшие кусочки, так сказать. А затем, стараясь не встречаться со мной взглядом своих, ныне серебристых глаз, сосредоточенно принялась заново накладывать себе.

— Не бери в голову, она просто робеет в твоём присутствии, — расслабленно махнув рукой, дала пояснение неприветливости своей материальной, почти полной копии, видимая и слышимая сейчас только лишь мной розоволосая Ми.

Всё это время, к слову, она, возлежа на облачке, летала за мной и иногда отпускала колкие замечания, пока я разносил по комнатам одноклубниц. Но тогда я помалкивал и никак не огрызался в ответ, так как в нынешнем их состоянии по большому счёту всё же моя вина.

И сейчас, не отвечая своему «глюку», что выглядело бы по меньшей мере странно, я лишь скептически глянул на эту вот, бесстыже развалившуюся на своём мультяшном облаке, негодницу в образе Афродиты, не иначе. Не преминул, конечно же, задержать взгляд и на едва прикрытых ее достоинствах, как бы намекая, что тощенькая Артемида какая-нибудь подошла бы получше. Ну а затем вернулся к вкусностям, которыми удивила меня новая «сестрица».

— А она раньше папеньке готовила, — не меняя своей вызывающей позы, лениво дала ответ бывшая «сестренка» на неозвученный вопрос, когда я с нескрываемым удовольствием на лице уплетал скромные, но вкусные блюда, чем-то напоминавшие домашнюю кухню.

По чему, прямо скажем, истосковался, несколько подустав от пусть и пестрящей деликатесами, но всё же официальщины, требующей особого подхода и соблюдения норм этикета. — Ах, путь к сердцу мужчины... такой незамысловатый(похихикав).

Сама же Милиз-Жолин на мое удовольствие от её стряпни лишь сильнее покраснела, хотя даже и не удостоила меня взглядом.

Что любой невнимательный, а может, и неопытный человек интерпретировал бы как грубость и неблагодарность. Но нет, девчонка не ведёт себя агрессивно или враждебно. За ней не замечено подлости или коварного притворства. Чего я опасался, если честно, полагая, что она будет подобна принесённой домой дикой кошке. То есть себе на уме — еду вроде как принимает, но погладить не даёт.