Открывашка и пробой

– Я такого поэта не знаю, а вы?

Маленькие оборотни покачали головами. Серьезно? В этой реальности не было Высоцкого? Отец бы очень расстроился – это папин любимый певец, и я рос под его искажаемый стареньким проигрывателем, доносящийся со старых пластинок, рык. Набрав воздуха в грудь, даже не пытаясь подражать оригинальному голосу – все равно не смогу – я начал читать:

- Рвусь из сил — и из всех сухожилий,

Но сегодня — опять как вчера:

Обложили меня, обложили —

Гонят весело на номера!..

Впечатление на ребят стихотворение произвело сказочное: пацаны насупились, Света заплакала, Валентина кусала губы, стараясь не делать то же самое, но ее чувства выдавали намокшие глаза.

Константин Викторович прикрыл глаза, а выражение его лица словно говорило: «это же обо мне!».

Когда я закончил, в классе повисла тишина, которую нарушил маленький Колька:

- Да пошли они все!

С этим возгласом он прямо с места запрыгнул на подоконник, открыл окно и побежал к деревне с громкими криками:

- Хватит это терпеть, нужно бороться! Очнитесь, нас же за людей не держат!!!

Жалко ребят – что это за совершенно ублюдочный расизм? А ведь дальше будет только хуже – сейчас пятнадцать лет службы продавили, посмотрели на реакцию: нормально, стерпели – а потом будет двадцать, двадцать пять и дальше, вплоть до пожизненной.

А че – удобно же, оборотни за еду воюют с жуками и не создают проблем, покорно подыхая за спокойствие жирных упырей на верхушке общества. Удивительно – раньше я таких наблюдений и выводов делать не умел. Критические ситуации оживляют мозги. Проживу так пару лет и стану совсем умным.

- Куда?! – не стерпел вопиющего нарушения дисциплины Константин Викторович и вылетел в окно следом, бросив нам. – Ждите!

- Дурак! – приложил маленького друга Артем. – Только людей взбаламутит без толку.

- Нас слишком мало, чтобы что-то изменить, - расстроенно поддакнул ему Лёха. – Мы сильнее обычных людей, но у них есть государство, а оно сильнее оборотней!

Валентина положила руки на стол и опустила на них голову.

Спряталась от сурового мира, и, наверное, плачет.

Света была более конструктивна – достав из портфеля оклеенную бумажными цветочками толстую тетрадку, она попросила:

- Андрей, можешь мне это стихотворение записать? Я все хорошие собираю!

- Конечно, - кивнув, я вернулся на свое место, принял от девочки тетрадку и начал аккуратно заполнять чистый лист.

- А ты правда богатый? – спросила она.

- Я – нет, - покачал я головой. – А вот отец – да.